Феномен самозванства в русской истории

"Самозванства" — понятие, которое определяет прежде всего действия конкретного человека, который решил объявить себя царем или мессией, а также факторы, определяющие поведение самозванца, пока он не получил поддержку народа. В исторической литературе исследовано много примеров самозванства в мировой истории. Исходя из этого, самозванство никак нельзя назвать исключительно российским феноменом, но ни в одной другой стране это явление не было таким распространенным и не играло столь значительной роли во взаимоотношениях общества и государства. В. О. Ключевский отмечал, что "... с легкой руки первого Лжедмитрий самозванство стало хронической болезнью государства: с тех пор чуть ли не до конца 18 в. редко какое царствование проходило без самозванца, а во времена Петра 1 в отсутствие такого народные слухи настоящего царя превратили в самозванца "[4, 26]. Даже если ограничиться подсчетом лишь лжецарив и лжецаревичив, то все равно наберется значительное число. В XVII в. на территории Московского государства действовало около 20 самозванцев (из них в смутные времена до 12 человек), а в XVIII в. насчитывают более 40 случаев самозванства [10, 53].

Самозванцы, претендовавших на российский престол, "соглашались" как за границей, так и среди местного населения. Термин "самозванство" относится к области социальной психологии. Самозванство начинается тогда, когда лжецар или псевдомесия самопроголошуеться, формирует группу соратников или становится во главе движения социального протеста. Изучая природу самозванства, нужно акцентировать особое внимание, прежде всего, на реакции общества на появление самозванца. В основе российского самозванства лежала вера в богоизбранность "настоящего" царя. Это можно принять за основу объяснения природы самозванства, т.е. выявлению тех идейно-психологических факторов, побудивших человека на то, чтобы выдать себя за посланника небес или члена царской династии. Некоторые исследователи (в частности К. В. Чистов) рассматривают самозванство в России как проявление определенных свойств социальной психологии народных масс, которые ожидали прихода освободителя ", как одну из специфических и устойчивых форм антифеодального движения [12, 26-29]. Вряд ли стоит считать всех российских самозванцев авантюристами и сознательными обманщиками. Скорее всего, суть самозванства заключается в широком отождествлении самого себя с тем лицом, имя которого присваивалось и принималось.

Если говорить о самозванство царского направления, то нельзя сказать, что в его основе ведущим было стремление к достижению материальных благ или житейских удовольствий. Что же двигало самозванцами? Б. А. Успенский определил три обстоятельства, которые могли заставить простого человека поверить в то, что она является "истинным государем":

1. Поскольку в народном сознании доминировало представление о Божественное призвание настоящего царя, то нет ничего удивительного в том, что человек, который нашел на своем теле какие-либо "знаки", начинала считать себя богоизбранным.

2. В случае нарушения естественного (родового) порядка наследования престола, тот, кто занимал таким образом царский трон, сам воспринимался как самозванец. "Открытие" такого самозванца на троне провоцирует появление других: в народе происходит как бы конкурс самозванцев, каждый из которых претендует на свою видзначенисть. Основой этого процесса является убеждение, что делать выводы о том, кто есть настоящий царь, должны не люди, а Бог.

3. Одним из факторов самозванства есть такая черта традиционной общественного сознания, как "мифологическое отождествление", которое "... с наибольшей выразительностью проявляется у хлыстов и скопцов, видящих в конкретных людях непосредственное воплощение Бога Саваоха, Христа или Богородицы и называющих этих людей соответствующими именами" [11, 38].

В сознании самозванца происходит отождествление себя со своими предшественниками. Например, Лжедмитрий II присвоил себе не только реальную биографию первого самозванца, не только славу и успех, но и его жену и ее родственников. Имеется в виду плен Марины Мнишек, которая направлялась из Ярославля в Польшу и тот факт, что ее заставили признать Лжедмитрий II своим мужем, который чудом спасся.

Склонность к самозванства можно повьзаты с определенным типом личности, особенно характерно для средневековой Руси. Его носители часто встречались среди "живущих во Христе" — юродивых. Юродство предусматривало внешнее уподобление евангельскому Христу и считалось одним из подвигов христианского благочестия. Юродивые добровольно отказывались не только от всех благ и удобств бытия, но и от всех преимуществ общественной жизни. Такими же чертами наделялся и "царь-Избавитель". Соответственно, можно предположить, что одной из душевных качеств, которые способствовали самозванства, была неспособность терпеть социальную и общественную несправедливость.

До XVII века Московское государство не знала самозванцев, претендовавших на царский трон. Во-первых, для самозванства царского направления необходим соответствующий развитие феодальных отношений и государства. Во-вторых, история самозванства в России тесно связана с династическими кризисами, которые время от времени нарушали царский трон. Первый такой кризис относится к XVI-XVII века, когда закончилась династия Рюриковичей и на престоле появились "боярские цари" — Борис Годунов и Василий Шуйский. Именно тогда появляются первые лжецари и рождаются массовые движения на их поддержку [2, 457-467]. И позже отход от традиционного порядка престолонаследия (например, появление на троне малолетних детей или воцарение женщин) обогащали историю самозванства новыми именами и событиями. В-третьих, история самозванства предстает как ряд конкретных воплощений народных утопий и легенд о "возвращающихся царей-Избавитель". Первая из них возникла еще при Иване Грозном, который показал себя "несправедливым" и "неблагочестивим" царем. Героем легенды стал разбойник Кудеяр, который в действительности был якобы царевичем Юрием, сыном Василия III от первой жены Саломеи Сабуровой [10, 54].

В научной литературе утвердилась мысль о том, что народ поддерживал самозванцев главным образом потому, что они обещали освобождение от гнета, сытная жизнь и решение социальных проблем. При этом можно предположить, что представители низших слоев общества (в крайнем случае их часть) могли идти за самозванцами, не веря в их царское происхождение, а просто используя их в своих целях. Типа "толпы" все равно, кто взойдет на престол с его помощью, — главное, чтобы новый царь был "мужицким", "хорошим", чтобы он защищал интересы народа. Но такая точка зрения не бесспорна. Наряду с такими самозванцами, как Лжедмитрий I, повел за собой тысячи людей, в Московском государстве были и другие, которые в лучшем случае могли похвастаться несколькими десятками сторонников. Чем это объясняется? Скорее всего, одни самозванцы лучше играли свои роли, их поступки в большей степени соответствовали народным ожиданиям, а другие претенденты на престол не соблюдали общепринятых "правил игры", или же чаще их нарушали. "Праведным" в глазах народа выглядел тот монарх, который был, во-первых, "благочестивым", во-вторых, "справедливым", в-третьих, "законным". Законность правителя определялась богоизбранность — владением харизмой (личной благодатью), которая доказывалась наличием "царских знаков" на теле. Именно с их помощью (креста, звезды, орла или другого царского герба) многочисленные самозванцы в XVII-XVIII вв. доказывали свое право на престол и обеспечивали себе поддержку в народе. Помимо "царских знаков", существовали и другие характерные признаки "законного" претендента на престол — поддержка его всем миром, а также личная фортуна. В народных представлениях претендент на престол должен был быть всегда успешным. В частности, уверенность в том, что царевич Дмитрий все-таки жив, росла вместе с тем, как войска первого самозванца успешно продвигались к Москве.

Отметим, что были самозванцы, которые вследствие "мифического отождествления" и веры народа в богоизбранность "царя", часто сами верили в свою принадлежность к царской крови, и существовали откровенно сознательные обманщики. Таким был провозглашен в Стародубе второй Лжедмитрий — "Тушинский вор". Проверкой его личности и его легитимных прав мало кто интересовался, он был лишь флагом, под которым спешили собраться все недовольные московским правительством и своим положением и все, кто стремился устроить свою карьеру или приобрести "незаконных богатств". Подобную ситуацию (правда, она касается предшественника Лжедмитрий II) изобразил А. С. Пушкин в своей знаменитой драме "Борис Годунов", в которой самозванец обращается к своей дамы сердца с такими словами:

Но знай,

Что ни король, ни папа, ни вельможи —

Не думают о правде слов моих.

Дмитрий я иль нет — что им за дело?

Но я предлог раздоров и войны

Им это лишь и нужно ... [5, 400]

В XVII-XVIII вв. многие люди жили с постоянным страхом и надеждой — страхом перед Антихристом и надеждой на скором пришествии Спасителя. Народ ожидал восстания "последних времен" и быстрого "конца света". Для одних стремление покончить с господствующим в обществе злом прямо вело к самозванства.

Прослеживается еще одна параллель — история самозванства и история глубоких социальных конфликтов и крестьянских войн в России тесно связаны между собой. Эпоха самозванства длилась на протяжении XVII — нач. XIX века, а именно самозванство связано со средневековым мировоззрением и было характерно именно для этого периода развития российского общества. Становление буржуазных отношений, отмена крепостного права в России окончательно вытеснили самозванцев с исторической арены.

Теперь стоит вернуться к истории появления первого в России самозванца — царя Лжедмитрий И. Это нужно для того, чтобы проанализировать специфику обстановки, в которой он возник, рассмотреть официальные и неофициальные версии его загадочного появления, поскольку, по нашему мнению, этот случай был самым показательным примером самозванства в российской истории.

Кем же возникает самозванец в глазах современников и последующих поколений историков? Лжедмитрий И метеором пронесся над Европой начале XVII века, всколыхнул мнения многих своих современников, стал одним из самых заметных персонажей первых европейских газет. Европа внимательно следила за успехами самозванца, его история нашла широкий отклик в европейском искусстве.

В самой же Московском государстве, согласно официальной версии Бориса Годунова о отождествления самозванца с Григорием Отрепьев, XVII век стал для него время проклятий и анафемы, которые звучали во всех церквях.

Феномен тайны Лжедмитрий I заключается в том, что эпоха конца XVI — начала XVII века, сам дух боярских интриг, которых не остановило даже избрание Бориса Годунова, вызревания в обществе гражданской войны и многочисленные разбойничьи беспорядки подготовили почву, на котором выросла вера в законного царя и возможность его появления. Призрак убитого Дмитрия сопровождал все царствование Бориса, постоянно оживая в небылицах врагов Годунова. Одни утверждали, что Дмитрий жив и прислал им письмо, другие — будто Борис велел убить Дмитрия, а позже стал держать при себе двойника с таким расчетом: если самому не удастся завладеть троном, он выдвинет лжецаревича, чтобы забрать корону его руками. Относительно подобных интриг, то можно предположить, что "оживляли" призрак Дмитрия сторонники Романовых. После коронации Бориса рассказы о самозванца стихли, однако болезнь царя воскресила призрак Дмитрия повторно. И в 1603 таинственная тень стала реальностью: в пределах Речи Посполитой появился человек, которая называлась именем погибшего царевича.

"Бунтарский время" оставил и народную память о самозванца в народных песнях и былинах, вывод в которых сводится к тому, что последний — это Господня кара за тяжелые грехи. На протяжении XVII-XIX вв. происходит переосмысление истории самозванства и самозванцы в глазах многих ученых и деятелей искусств предстают уже более положительными героями. Первым в России художественным произведением о Смуту была трагедия А. П. Сумарокова "Дмитрий Самозванец" (1771), в которой автор главное внимание обратил на тайну взаимоотношений Лжедмитрий I и Ксении Годуновой. Позднее появляется трагедия В. Т. Нарижного "Дмитрий Самозванец" (1804), дума К. Ф. Рылеева "Борис Годунов" (1825), поэма В. К. Кюхербекера "Юрий и Ксения", первый исторический роман М.Н . Загоскина "Юрий Милославский" (1829), а также произведения Ф. В. Булгарина, А. Н. Островского, А. К. Толстого, Д. Л. Мордовцева и др. [9, 9].

Многочисленные произведения различного содержания, глубины и художественной ценности заметно подогревали интерес читателя к событиям Смуты и одного из ее главных героев — Лжедмитрий И.

Общее мнение о самозванца, представление о его деятельности и человека еще с XIX в. и до сегодня в значительной мере формируют два произведения — трагедия А. С. Пушкина "Борис Годунов" и третья часть трилогии А. К. Толстого "Царь Борис". Драма А. С. Пушкина создала некрасив, почти негативный образ самозванца-оборотня. Источником такой версии служила "История государства Российского" Н. М. Карамзина. Позже историография "дмитриады" составила сотни работ, среди которых есть много серьезных научных исследований и публикаций документов. Большинство из них посвящено тайны лица самозванца, начала его жизненного пути, политической карьере.

Эпоха русского Просвещения также оставила свои "критерии оценки" самозванства, тем более, что в настоящее время история превратилась в науку и стали очевидными попытки на основе аналитических методов исследования докопаться до сути явления самозванства, какой бы неожиданной она ни была. При этом инициатива исходила не только от историков, но даже от властных учреждений. В частности, царица Анна Ивановна приказала заново изучить вопрос о смерти царевича Дмитрия, его канонизации и заодно о происхождении самозванца. Екатерина II, углубившись в изучение российской истории и заинтересовавшись тайной Лжедмитрий I, специально вызвала к себе известного в те времена историка, члена российской академии наук Г. Ф. Миллера и попыталась выяснить у него конфиденциально, насколько правильная и справедливая мысль о Самозванца, которая была распространена в то время. Однако ученый, вследствие своей осторожности, уклонился от прямого ответа, не решившись подтвердить или оспорить официальную версию, которая формировалась на протяжении двух веков и сводилась к тому, что самозванец — это Григорий Отрепьев. Миллер закончил свой ответ риторическим вопросом: "Что станет с мощами, если будет доказано, что Гришко — настоянный Дмитрий?" [9, 14]. А вот в частном разговоре со своими коллегами он говорил, что считает Самозванца настоящим сыном Ивана Грозного. А российское правительство, по-прежнему придерживался официальной версии, предложенной еще Василием Шуйским. В конце XVIII в. была опубликована специальная книга о самозванство. Она была написана в связи с восстанием Е. Пугачева по заказу Екатерины II и имела целью показать случайность самозванства и причины его возникновения, а также ошибочность и авантюризм всех тех, кто отважится не по праву предъявить претензии на престол.

Главный вопрос, на который стремились ответить историографы "Дунь триады и смутного времени", — это вопрос об истинном происхождении самозванца. Проблематичность доказательств идентичности Лжедмитрий I сына Ивана Грозного состояла в канонизации царевича Дмитрия. В то же время, невозможно было пренебречь обвинительными материалами Василия Шуйского.

Серьезными знатоками этой проблемы в российской историографии стали С. Ф. Платонов, В. С. Иконников, Н. И. Костомаров. Здесь стоит заметить, что именно Н. И. Костомаров был первым, кто попытался критически переосмыслить наработанные к нему концепции самозванства в целом и появления Лжедмитрий, в частности [6, 97]. Наконец, были высказаны компромиссные точки зрения. В частности, В. Н. Александренко утверждал следующее: "Дмитрий самозванец был или истинным сыном царя Ивана Васильевича IV или с детства был воспитан как таковой. Во всяком случае, он не был сознательным обманщиком и политическим игроком: он был человеком искренним и глубоко чувствовал свое несчастье "[9, 17]. Кстати, еще известный русский историк С. М. Соловьев утверждал, что обман со стороны самозванца был не преднамеренный и что Григорий Отрепьев сам верил в свое царское происхождение [8, 382]. Е. М. Бакуниным был предложен и другой компромисс. Исследователь утверждал, что Самозванец не был ни сыном Грозного, ни Григорием Отрепьев, а был другим лицом — сыном Богдана Отрепьева, но не из Галича, а с Углича. Очевидно, утверждает автор, это был внебрачный сын Грозного или царевича Ивана, а может одного из опальных за Годунова бояр. В советской историографии заметные исследования этой проблемы относятся Р. Г. Скрынников.

В целом же русская историография самозванства, как современная, так и предыдущих веков, достаточно велика по объему и насчитывает десятки научных исследований. Мы же сделали лишь краткий обзор того, что касается оценки деятельности и происхождения "знаменитого" самозванца, сути самой проблемы самозванства с целью попытки обобщения различных концепций и систематизации собранных исторических материалов.

Литература

Гумилев Л.Н. От Руси к России: очерки этнической истории. — М.: Экопрос, 1992. — 336 с.

История Росии. С древнейших времен до конца XVIII века. — М.: Изд-во АСТ, 1996. — 576 с.

Зуев М.Н. Российское государство в период смуты / История России. — М.: Изд-во ПРИОР, 1998. — 688 с.

Ключевский В.О. Сочинения. В 9-ти т. Т. 3. Курс русской истории. Ч. 3. — М.: Мысль, 1988. — 414 с.

Пушкин А.С. Сочинения. В 3-х т. Т. 2. Поэмы. Драматические произведения. — М.: Худ. лит, 1986. — 527 с.

Платонов С.Ф. Полный курс лекций по русской истории. — М.: Кристалл, 1997. — 838 с.