Формирование оппозиции в Польской рабочей партии (1945)

 

Борьба с "право-национальным уклоном" в Польской рабочей партии (далее ППР) формально началась на июльском (1948 г.) пленуме ЦК ППР. Фактически же, думаем, в 1943 г., когда 28 июля в Варшаву прибыл Б. Берут (позже один из организаторов Краевой рады народовой (КРН) По его миссией связано много противоречивых суждений А. Верблян приводит некоторые факты: инициатором приезда Б. Берут в Польшу была М. Форнальська, член ЦК ППР. Коммунисты потребовали новых людей, поскольку старые коммунисты, члены Коммунистической партии Польши были деморализованные или уничтожены И. Сталиным [6].

Р. Назарувич замечает, что Я. Красиньському, посреднику между М. Форнальською и Б. Берут, оказали помощь розвиддилы советской партизанки с участием А. Алисейчика. Р. Назаревич также цитирует депешу, в которой ЦК ППР согласовывает с Москвой действия Я. Красиньського. Еще одна загадка касается письма от 10 июня 1944 г., которому Б. Берут направил Г. Димитрова, Генеральному секретарю Информбюро. В письме, подписанном псевдонимами "Иванюк" и "Томаш", Б. Берут критиковал политику В. Гомулки и просил Димитрова повлиять на смену руководства ППР [3, 50-54]. Допускаем, что неофициальных донесений Б. Берут ждали в Москве. Его миссию в Варшаве связываем с предстоящей расправой над В. Гомулка, который в первых месяцах 1945 стал першоплановою лицом в польском коммунистическом движении.

С 19 до 24 апреля 1945 г. в составе делегации Временного правительства В. Гомулка находился в Москве. Речь шла о подписании договора о взаимопомощи и сотрудничестве между Польшей и Советским Союзом после окончания войны. В разговоре за закрытыми дверями, между прочим, Гомулка затронул вопрос об арестах польских граждан органами контрразведки и советской службы безопасности на основании договора от 26 июля 1944 Документ передавал в юрисдикцию И. Сталина преступления против советской армии в военных действиях. Кульминацией событий, наступивших после заключения договора, стал арест 16 деятелей "лондонского лагеря" во главе с Л. Окулицьким, последним главным комендантом Армии Крайовой и Я. Яновским, последним делегатом Лондонского правительства в стране [7, 252].

Гомулка считал, что подобные действия, когда фронт удалялся на сотни километров, есть не что иное, как посягательство на суверенитет Польши. Содержание разговора с И. Сталиным передал в своих воспоминаниях Я. Птасиньський. Арест В. Гомулки он назвал незаконными действиями советских органов безопасности и требовал передать дела арестованных к польскому правительству. И. Сталин отказал, но признал, что генерал И. Серов превысил компетенции шефа контрразведки в прифронтовой зоне и в тылу [5, 116].

Повлияли ли слова В. Гомулки на процесс 16-ти точно неизвестно, хотя он считал, что так [7, 253]. А вот на стабильность положения Генерального секретаря ППР, без сомнения, имели судьбоносное влияние.

Поведение В. Гомулки корректировала сама общественно-политическая ситуация: за его плечами стоял Временное правительство и партия, занимала большинство в коалиции; победа над фашизмом приписывалась ППР и его лидеру, и новая власть распространяла контроль западнее Буга, а также западные земли по Одри и Ниси; диспонувала более 400-тысячной армией. С другой стороны, общественные настроения не гарантировали "народной власти" абсолютной поддержки: активизировались подпольные военные центры в отдельных локальных очагах; проявлялись антисоветские настроения, характерные для польской ментальности еще со времен трех разделов Польши. Последние факторы указывали на нестабильность в обществе.

Причины негативных тенденций В. Гомулка видел в "сектантстве актива партии". Считал, что сможет силой собственного авторитета укрепить влияние на коалиционное правительство и не только навязать тесные отношения с И. Сталиным, но и указать на ошибки и отстоять интересы поляков [7, 254-255]. Понятно, что он полагался на известную многим просталинську позицию.

20 мая 1945 в Варшаве собралось пленарное заседание ЦК ППР. А. Верблян относит его к важнейшим в истории ППР [7, 255]. В основной докладе прозвучало, что "тактическая линия партии является вредной для современной ситуации (...) Восстановление хозяйства целиком зависит от политической стабильности в обществе, а также от психического настройки народа" [1, 5-13]. И далее: "Наиболее опасным является упреки ППР в том, что она является советским агентом. Массы должны убедиться в нашей польскости. Пусть звучит критика в адрес польских коммунистов, а не агентов "[1, 5-13]. Гомулка указывал на чрезмерное использование военной мощи советской армии и службы безопасности, попытки организовать колхозы, решение одной организации в Хжанови, которая добивалась присоединения Польши к СССР и т.д.

Много внимания В. Гомулка уделил органам безопасности, где, как оценивал, "в наибольшей мере проявились сектантские ошибки. Работа органов безопасности не приносит им популярности. В нашем государстве над нашими головами вырастает другое государство, а в ее политику никто не может вмешаться (...).

В тюрьмах людей содержат в животных условиях. С этим нужно покончить (...). Люди либо деморализуються, или отходят (...). Руководители службы безопасности не подчиняются министру. "[1, 5-13].

Выступление Гомулки, хотя и был поддержан во многих аспектах, все же выявил существенные расхождения в позициях членов ЦК. Условно объединим их в два лагеря: первый — М. Спыхальский, И.Лога-Совиньський, Р. Замбрувский, второе — Х. Минц, Б. Берут, Я. Берман. Я. Берман, если и говорил о упущения, то адресовал их Р. Замбрувский. "С помощью Красной армии мы можем решить все проблемы в Польше", — упрекал он и В. Гомулци. На что Берут заметил: "Анализ Якуба (имя Бермана) вполне благоприятный" [1, 5-13].

На I съезде ППР (12 июля 1945 г.) от Генерального секретаря добивались расправы над подпольем, репрессий против Польского стронництва народу и правой Польской социалистической партии, чистки кадров в высших учебных заведениях — это были нотки антисемитизма, поскольку, например, в партийной школе преподавали в основном евреи.

Из среды других нетерпимостью отличался II секретарь воеводского комитета Кракова А. Старевич. Он требовал сильной власти, чтобы "ограничить дерзость реакции", требовал запретить всю "реакционную" прессу и очистить университеты, которые стали очагами реакции [7, 320]. Двадцятивосьмирічний Старевич работал под руководством В. Завадского, курировал пропаганду и сельскохозяйственную реформу в Краковском воеводском комитете ППР. В. Завадский, находясь в оппозиции к ЦК и В. Гомулки, осуществлял немалое влияние на радикальные левые элементы. Радикализм, представленный на съезде А. Старевичем, не был изолированной тенденцией группки оппозиционеров, а широким политическим движением, которое, собственно, и заявил о себе на июльском (1948 г.) пленуме ЦК ППР. Овации во время выступления А. Старевича указывали на популярность идей "укрепление диктатуры пролетариата", и только авторитет В. Гомулки, который лично контролировал службу безопасности и милицию, жесткая иерархия в партии, отсутствие указаний из Москвы не обнаружили в полной мере противоречия в ППР. Острую дискуссию назвали небольшим недоразумением. "Многие товарищей не поняли тов. Веслава (псевдоним Гомулки), в его выступлении речь шла о борьбе с реакцией путем морального давления. Дискуссия однако не обнаружила такого понимания, "- говорил К. Олейничак с Познаня [7, 326].

Слово-ответ Генерального секретаря напечатала газета "Głos Ludu" в числе 329. Текст существенно отличался от стенограммы съезда, поэтому неправильно формировалась и общественное мнение. Хотя, как свидетельствуют Р. Бучек, В.Побуг-Мaлиновський и др., большую популярность среди поляков имел С. Миколайчик, который прибыл в Варшаву в 1945 г.

Позиции В. Гомулки на I съезде партии оставались непоколебимыми. Критику в свой адрес он воспринял лишь как "непонимание товарищей реальной общественно-политической ситуации". Интересно, что докладчика и его оппонентов настораживала непопулярности коммунистического движения среди народа. Ведь кто, как не они, знал, что, например, Стронництво людове (ЛС) создали сами коммунисты. А Старевич в полемике вспомнил какую Тарновская организацию, где 20 000 тыс. человек принадлежали к ПСЛ и только один — к СЛ. "Где он нашел одного, наверное с огнем искал", — ответил Гомулка. Такие аргументы, как он считал, могли быть основанием для формирования сильной рабоче-крестьянской партии, а не сильного правительства [7, 333].

Заслуживает внимания и тот факт, что все оппоненты сохранили за собой партийные должности. Не произошло никакого смещения. А. Старевича отозвали из Кракова, назначили заместителем начальника одного из отделов ЦК, а в ноябре 1941 г. — I секретарем воеводского комитета во Вроцлаве [7, 440-441]. Трудно представить, что это происходило без согласия Гомулки. Скорее, его позиция в партии была настолько сильной, что он "не боялся инакомыслящих", полагался на авторитет и силовые инстанции, которые контролировал лично. Не последнюю роль сыграло "молчание" И. Сталина. Генсек не поддерживал "коллегу", он выжидал удобного момента. Руками Гомулки создал Польшу "серпа и молота" с ужасными последствиями для ее народа. К. Керстен назвала этот процесс "отсечение правого крыла в политической системе", имея в виду то, что к правому "вражеского" лагеря принадлежали все, кто становился в оппозицию к левому фанатизма. В 1945 г. это было Польское стронництво людове во главе с С. Миколайчиком, а в 1948 г. — "право-националистический уклон" в ППР во главе с В. Гомулка.

Важно выяснить также, насколько концепции, представленные в основной доклада — польской дороги к социализму, многопартийности политической системы — принадлежали В. Гомулци? По традиции доклад секретаря ЦК проходила апробацию Политбюро. Поэтому положения доклада дискутировались и корректировались. Как отмечает А. Верблян, в разговоре с ним Гомулка вспоминал, что реферат редактировал Берман. Когда же позиции лидеров приходили в противоречие, Гомулка настаивал на своем варианте [7, 335].

Авторство Гомулки подтверждается еще и тем, что вопрос специфики польской дороги к социализму, модели многопартийной системы в Польше, меры административных воздействий в борьбе с реакцией Гомулка поднимал еще весной 1944 г. в беседе с региональными руководителями ППР. Почти год вопрос не дискутировались. Далее они прозвучали на майском (1945 г.) пленуме ЦК и окончательно на I съезде.

В терминологии левых партий часто встречается слово "сектантство". Позже этот термин перешел в словарный запас советских ученых. Использовал его Гомулка в докладе на съезде и понимал два "течения" в ППР. Первой присущ радикализм в методах политической борьбы за страха наступления "реакции", другой — политический максимализм, тоска по "настоящей" революцией и "настоящей" диктатурой пролетариата. Вне этого слово "сектантство" в терминологии рабочего движения можно понимать как оторванность от народных масс. "Оторванность" заключалась не в плоскости теоретических розважань, а в реальных политических репрессиях, от которых страдало польское общество после наступления советской армии.

Почти 40 лет в архивах управления службы безопасности пролежали рапорты, мельдункы разведки организации "Свобода и Независимость". ( "Wolność и Niezawisłość") люблинского округа. В одном из них, датируемого 20.08. — 20.09.45р, читаем: "На последнем воеводском собрании отделения ППР тов. Здунек (предвоенный коммунист) полностью отрицал возможность деятельности политических партий, говоря: "Нам предстоит так организовать работу и так подобрать кадры для разного рода задач — равнодушно к какой партии они принадлежат — чтобы они думали так, как мы того хотим. Вся Польша должна стать одним отделением ППР. Мы не можем согласиться на образование политических партий или организаций, если не будем иметь уверенности, что это и есть мы сами! "[4, 28].

"Проявления террора: как сообщает" Юра "с Безопасности, за месяц в Люблине арестованы 238 человек. Другие, кого освободили по амнистии распоряжению тов. Врублевского, куратора борьбы с АК, арестован вторично (...)

Управление безопасности совместно с отделом ППР организует тройки для борьбы с АК и НЗС. Привлечено 250 лиц (...)

Злоупотребления властью распространенное явление. Взяточничество процветает "... [4,28-29].

Рапорт от 20.09. — 20.10.45 г. сообщает: "Недавно прибыло 40 сотрудников НКВД, которых разместили в 15-ти квартирах. На вокзале ждут расквартирования 60 солдат из Службы безопасности (...)

В селе Павлув, Холмского уезда арестовано около 40-ка человек "[4, 31].

Рапорт за август 1946 "Органы безопасности получили указ от 1.10 ликвидировать движение сопротивления с применением новых методов. Приказано контролировать все явные и тайные общественные движения (...). УБ с Пулавы окружили село Дронжкув и расстреляли людей, работавших на полях, в том числе детей (...).

Пацификация охвачены территории уездов Гарволин, Лукув, Любартув, Пулавы. Арестованы десятки человек, преимущественно безосновательно. УБ проводит пацификацию в окрестностях Соболева, Ласкажева, Клочева, Троянова, Демблин, подчеркивая, что огнем и мечом научит противников правопорядка "... [4, 90-91].

Как становится очевидно из донесений, реальные политические симпатии были на стороне Польского стронництва народу (почти 90% населения) [4, 101]. Польская рабочая партия — не многочисленная, но подвижная и хорошо организована. Властные структуры оказывали давление на потенциальных членов путем подкупа и упривилювання. За любую цену ППР форсировала образования отделений. Среди членов партии в основном было два типа людей: проникнуты коммунистической идеологией — немногочисленны и морально неустойчивые элементы — карьеристы. Польская социалистическая партия форсировала членство в своих рядах, но была малоактивным. Стронництво людове представила мертвый орган, членство в котором не зафиксировано. Даже лидеры заявляли о принадлежности из страха перед увольнением с должностей. Стронництво демократическое (СД) — партия служащих и интеллигенции — мало заявляло о себе. Записывались в СД ради "святого спокойствия", чтобы как можно меньше компрометировать себя принадлежностью к левым.

Такое распределение политических сил был хорошо известен В. Гомулци. Предусматривал он тенденции разделения ПСЛ на фракции — левую, чисто крестьянскую, и праву — умеренной интеллигенции. Понимал опасность подполья, питалась антироссийскими настроениями. Отсюда — пацификация и террор, о которых не объявляли официально, но которые были основным средством борьбы с "инакомислием", и перспективная тактика, направленная на дестабилизацию в ПСЛ и ППС, численное увеличение рядов ППР и обращение общественного мнения в поддержку мероприятий "народной власти" . Как следствие, в польском обществе появился целый слой людей, которому коммунисты обеспечили социальный рост через партийные структуры и создавшего основу коммунистической власти на территории Польши. Оппоненты В. Гомулки на первом съезде ППР тактическую линию Генерального секретаря понимать не хотели.

Литература

Archiwum Ruchu Robotniczego. — Warszawa, 1982. — T. VII. — 467 s.

Głos Ludu. — 1945. — № 329. — 10 lutego.

Nazariewicz R. Razem na tajnym froncie. — Polsko-radzieckie wprółdziałanie wywiadowcze w latach II wojny światowej. — Warszawa, 1983.

Pająk H. Zbrodnie UB-NKWD. — Lublin, 1991. — 260 s.

Ptasiński J. Pierwszy z trzech zwrotów czyli rzecz o Władysławie Gomułce. — Warszawa, 1984. — 360 s.

Werblan A. Kulisy procesu Rameowskiego i innych / / Polityka. — 1989. — № 25.