Книгарь на баррикадах борьбы за Шевченко

 

Шевченко судьба и его художественное самовыражение, а еще больше их публичная интерпретация, собственно, то, что мы называем шевченковедение, во все времена зависели от социальной и политической природы общества. Имперськошовинистична цензура в дореволюционной России грубо калечила тексты произведений поэта, изымая из них все, что напоминало ей малейший намек на протест против порабощения и угнетения Украины Москвой, осуждение преступлений русских царей и цариц против украинского народа и его культуры. Коммунистическая Россия, собственно, новая (в кор-Донах предшественницы) империя, которой был т. н. "Советский союз", провозгласив с демагогической целью равенство народов, расцвет их культур, а также своб-ду слова и отказ от цензуры, пришлось прибегать отношении издавна неудобного Шевченко в иезуитской измышление-ливости и эквилибристики, чтобы, с одной стороны, создавать впечатление официального почитание Коб-заря, а с другой — продолжать практику издания искаженных "Кобзарей", причем в сопровождении лице-мерно лживых комментариев.

Переход от самодержавной формы правления к коммунистической не произошел без катаклизмов. Рево-Люция 1917 года в Петрограде стала детонатором социально-политических взрывов во многих регионах подгнившие им-Пери, причем в местах компактного проживания инонациональных сообществ эти взрывы сразу приобрели характер национально окрашенных. Украинская национальная революция уже 4 марта 1917 привела к образованию в Киеве Центральной совета под руководством М. Грушевского, В. Винниченко, С. Петлюры, С. Ефремова и др., которая возглавила национально-освободительное движение украинского народа. В июне 1917 года был создан первый украинское правительство — Генеральный секретариат, а 7 ноября-топада того же года первым универсалом Центральной рады была провозглашена Украинская Народная Республика. Так началась суровая эпопея Национального Возродим-ния Украины, в жестоких битвах т.н. "гро-мадянськои войны", а на самом деле в боях национально сознательной украинского населения с войсками бело-гвардейских реставраторов империи и оккупационными ордами московского большевистского режима продолжалась вплоть до первой половины 1920 года.

Вполне естественно, что борьба украинского народа за собственную государственность и независимое исну-вание позвала к активной деятельности лучшие силы нацио-нально сознательной интеллигенции. При тяжелых условиях пер-манентного военного положения, экономической руины, других тяжелых появляются десятки периодических вы-дань, ча-сом недолговечных, но страстно патриотический, нацеленных на консолидацию сил нации в борьбе за суверенную демократическую Украину. И ве-лике и почетное место на страницах этих изданий предоставлялось мате-риалов, что в разных аспектах ин-терпретувалы проб-лемы Шевченко феномена, понимая, что именно в его жизни и творчества нация может черпать вдохновение для постижения своей великой цели.

Одним из самых заметных изданий этого периода был критико-библиографический журнал "Книгарь" (Ли-топись украинской литературы), который с нейм-верными труд — нощамы выходил ежемесячно в течение всех лет украинской революции (1917—1920) в киевском вы-давництви общества " Время ". В пер-шому номере этого журнала, вышедшего в сентябре 1917 года, редакционная статья вдохновляла своих читателей такими оптимистичными строками: "Ныне, когда уже прошли те тяжелые времена и — хотим верить — прошли навсегда, когда Украина начинает жить полной национальной жизнью, — естественно, и наша издательская продукция, как самый выразительный показатель той жизни, приобретает небывало широкого масштаба. Каждый день рождаются новые периодические издания, появляются новые специальные вы-давництва, общественные и правительственные учреждения выдают книги на украинском языке, появляется сила при-ваттных — авторских — изданий "[1].

Однако уже в феврале следующего 1918 года, в условиях большевистской оккупации Киева, свой очередной, шестой, номер редакция вынуждена была, прибегая к эзоповского языка, открыть таким обращением к читателям: "Необычные события последнего времени решительно выбивают из колеи людей умственного труда и не дают им возможности выполнять творческую работу. С другой стороны — временное прекращение книгопечатания, беспорядки во всех других учреждениях и сферах, так или иначе тор-каются издательства — все это образует слишком нес-ми условия для литературной и издательской деятельности. Поэтому и выход, а даже отчасти и сам смысл этого числа "Книжник" не вполне отвечают желаниям и намерениям редакции и издателей, и просим наших уважаемых подписчиков и по-купцов принять во внимание "[2].

Что это были за "необычные события", кож-ной лю-дыни, хотя бы поверхностно знаком в истории ук-раинськои ре-Революции, было известно, ведь именно Напе-редодни вы-хода в свет февральского номера журнала, 26 января 1918 года до Киев ворвались — "пришли на помощь" участникам антиукраинского январского восстания ни много, ни мало "... рад, войска под командованием

Ю. М. Коцюбинского, отряд работ-ников Донбасса во главе с Д. П. Жлобой, красногвардейцы Москвы и ПЭТ-рограда, 12-й и 13-й Тур-кестанськи полки, 1-й гвард. Кексгольмский полк, отряд матросов-чер-но-моряков, возглавляемый А.В.Полу-панове "[3], пока-вившы в Киеве в январе — феврале 1918 года режим анти-украинского большевистского террора.

Вот так, словно орел, еще не раз придется работникам редакции и автуры журнала переходить из обычной языка на эзоповом, а потом опять на человеческую. Однако на каждом таком этапе журнал оставался самим собой; вынужденно уступая одижжю вы-сло-ву, прибегая при неблагоприятных об-ставин к иностранному речи, никогда не уступал прин — ципамы. Каждой статьей, рецензией, Библио-гра-фич-ной нотат-кой демонстрировал верность нацио-нальной идеи, интересам развития национальной литературы и культуры.

И, вполне естественно, что практически в каждом номере журнала, как бессмертный символ борьбы за Украину, присутствовал незабываемый Шевченко, когда не статье о нем или рецензией на очередное издание или публикацию его произведений, то по крайней мере боб-Лио-графической заметкой т.д. Наиболее актив-ными популяризаторами Шевченко гения в "Книга-гари", добросовестными аналитиками всех тогдашних Шев-чен-кознавчих публикаций были Сергей Ефремов — виз-начни публицист, литературовед, критик, гро-Мад-ско-политический деятель (член Центральной ра — ды, зас-туп-ник его Председателя, генеральный секретарь по м-нальных дел), автор более трех тысяч носа-леченных статей и рецензий в более чем двух десять-ках периодических изданий, целого ряда почве тов-ных монографий о писателях преимущественно XIX сто-летия, капитальной "Истории украинского пись-мен-ства" и др.; Павел Зайцев — публицист, лите-ра-ладьей-знаток и критик, общественно-политический деятель (член Цен-трали-ной совета), автор многих исследований, пере-важно в га-лу-со шевченковедения и др.

Во времена своего сотрудничества в "Книжник" во-ни, естественно, не знали, какая драматическая (для П.Зай-цева) и даже ужасно трагическая (для С.Еф-ремова) судьба ожидает их вскоре: П. Зайцев вынужден был навсегда оставить родину и с 1921 года более сорока лет провел в эмиграции; С. Ефремову же дове-лось стать главным обвитые-на-ваченим в сфаб-ри-кова-ном карательными орга-нами коммунистического ре-жима процессе СОУ (Союз Виз -волення Украины), го-лово которой он якобы был, что привело к осуждению его к смертной казни, замененной на десятилетнее увьяз-ние, и гибели в политизоляторе России в 1939 году. Конечно же, такому трагическому финалу при-страстной идейного бойца, каким был С. Ефремов, содействует-ло и то, что его деятельность времен украинской ре-Революции "снискала ему славу" совесть Украины "(И.Ко-шеливець) И поэтому было достаточно примеров, хотя бы такой: в упомянутом выше февральском номере "Книга-гаря", вышедшего после захвата Киева боль-большевиков, была напечатана передовая статья С.Еф-ремова "Без" Кобзаря ", в которой он писал:" Ис -тории "Кобзаря" — этой великой книги бытия украин-ского народа — ее издании, ее цензурных мытарств и хождений по мукам, ее периодических запретов и поз-волов, ее приключений под жезлом Твоим двуглавого орла — этой истории еще не написано. Мы знаем только , что книга эта пе-риодично то пропадала, исчезала с общественными обо-рота, то снова находилась; то клалась к багажа под семь цензурных печатей, то выходила на люди и засевали черную ниву народню волей ясной. Засевала, хотя сама была искалеченная и много-много лучших жемчужин нашего национального гения в себе не доличувала ... Каждый пароксизм реакции насамом пред сказывался на "Кобзарю" и загонял его под землю, убирая с глаз людских, словно он включал в себя элементы, страшнее динамит ... " [4].

И далее: "Без" Кобзаря "... Без" Кобзаря "в ми-нулому, без" Кобзаря "и теперь ... Когда прошлом переживали без" Кобзаря ", то пусть хоть май-бытность встретим таки с" Кобзарем "[ 5].

Выдающийся украинский ученый и писатель А.Крим-ский свое время писал о С. Ефремова, сказал: "... львиную часть труда Ефремова захватил собой Шевченко". Это демонстрирует на своих страницах и журнал "Книгарь", хотя он и не был тем изданием, в котором С. Ефремов всего печатался.

Большую часть своей доемиграцийного Шевчен-ко-Сердцеведец доработку отдал "Книжник" и Павел Зайцев. Рецензии на книгу С. Ефремова "Тарас Шевченко, жизнь его и дела", на брошюру-речь А.Луна-Чарский "Великий народный поэт. (Тарас Шев-ченко)", на книгу болгарского профе-сора И.Шиш-Манова " Роль Украины в болгарской возродит-нием Влияние Шевченко на болгарских поэтов пред-освободительной эпохи ", на" Кобзарь "Т. Шевченко в ре-дакции В. Доманицкого, на венское и львовское (1914 года) издания; на книгу М. Савицкой" Тарас Шевченко. Жизнеописание и выбор из "Кобзаря" и немало других ре-ценз и статей — таков его вклад в шевченкиану только на страницах "Книжник".

Для того, чтобы иметь впечатление о идеологическую позицию П. Зайцева в рассматриваемый неспокойное время (март 1918), стоит поближе присмотреться к упомянутой в перечне его рецензии на труд-речь А. Луначарского. Выразив удовлетворение по поводу того, что "... эту интересную брошюру-речь талан-ва-того критика ... выдру-ку-вано и у нас", автор супа-няеться "на моменте, что пропастью делит идеологию автора от фактических экспериментов ее осуществления на живом теле Украины — дорогой как Шевченко, так и всем представителям современного демократического ук-раинського нацио-на-лизму, достижения которого партия Лу-начарського на "поток и разграбление" отдала своим клевретами "[6].

"События последних дней, — пишет далее П. Зайцев, — показали нам, что" централистические "космополитизм" "революционных социал-демократов" с Севера ... по-говорил хищнические когти "революционеров", жестоких — по словам Луначарского — как раз за своей гу-ман-ность ... Разве нашему великому мученику, бор-цеви против насилия, которое уничтожает революция, его наиболее глубоком нежностью сердцу снилось когда, чтобы идеологи "нежной жестокости" послали своих батраков разорять "нашу" и все же, как и в царские держиморд, так и во времена "интернационала" — "не свою" землю? "[7].

Комментарии, как говорится, излишни. Неудивительно, что один только год выдержал ученый под властью идеологов "нежной жестокости" и предпочел Эми-грации перед теми благами, которые украинскому народу готовили "революционные демократы" с мос-ковского севере. При по крайней мере, он избежал ужасной трагедии своего собрата С. Ефремова.

Тридцать одна тетрадь журнала "Книжник" выпустило в свет издательство "Время". Не так и много. Но они до отказа были заполнены высоко пат-Рио-ческими публикациями, которых в тот бурный время так нуждалось общество, которое хотело этого нового слова, которое требовало новой жизни в свободной, независимой Украине. И именно слово Шевченко в ори-гинали и честной интерпретации неоднократно приходило к нему со страниц "Книжник".

1. Книгарь. — К., 1917. — № 1. — С. 1.

2. Книгарь. — К., 1918. — № 6. — С. 297-298.

3. Украинская советская энциклопедия. — К., 1985. — Т. 12. — С. 202.

4. Книгарь. — К., 1918. — № 6. — С. 297.

5. Там же. — С. 299.

6. Книгарь. — К., 1918. — № 7. — С. 402-403.

7. Там же. — С. 403.