Княгиня Анна

Происхождение второй жены Романа Мстиславича повите тайной. В течение полутора веков в научной среде ведутся споры вокруг ее родословной. Стоит подчеркнуть, что мать Даниила и Василька упоминается лишь в одном источнике — Галицко-Волынском летописи ХИИI ст. Первая часть этого памятника — Галичский летопись — создавалась современником Романовой княгини. Поэтому его свидетельствам следует доверять.

Мать сыновей Романа была его второй женой. Со своей первой женой, дочерью киевского князя Рюрика Ростиславича Предславою, он развелся 1197, а 1203 заставил постричься ее в монахини. Не позднее 1199—1200 гг галицко-волынский властитель женился второй раз, потому что 1201 родился его старший сын Даниил. Но если первый брак Романа Мстиславича (пусть кратко) упомянут в летописи, то второго источника замолчали. Видимо, существовали какие-то причины.

Не раз уже отмечалось, что летописцы мало и то неохотно писали о женщинах Древней Руси. Но в случае с Романовой княгиней должно быть иначе. Ведь Галицко-Волынская летопись является апологией Романа и его семьи. Сам великий князь постоянно упоминается и превозносится в течении рассказы о его потомков Даниила и Василька, их детей и внуков. Поэтому выглядит удивительным явно сознательное умолчание источники о второй брак Романа, тем более что сама княгиня постоянно выступает в том летописи как один из активно действующих лиц.

Главную и, пожалуй, универсальную причину замалчивания галицким летописцем второго брака Романа Мстиславича историки видели в том, что Галицко-Волынская летопись не сохранился за первые пять лет XIII в. Хотя его первая статья датируется на берегах одного из списков рукописи (Ипатьевской) 1201 г., на самом деле в ней речь идет о событиях 1205 Однако в летописца, как нам кажется, существовал также другой повод для того, чтобы «забыть» о браке князя Романа . Но об этом речь пойдет далее.

При всем том, что Романова княгиня неоднократно упомянутая в Галицкому летописи, она ни разу не названа по имени. Лишь с попутной реплики волынского летописца 90-х годов XIII в. узнаем, что ее звали Анной:

«Вложил Бог в сердце князя Мстислава благую мысль, и создал он каменную часовню над могилой своей бабушки княгини Романовой в монастыре святого. Посвятил он ее в честь праведных Иоакима и Анны и отслужил в ней службу ».

Когда Роман погиб в Польше в июне 1205, княгиня Анна стала регентшей при своих малолетних сыновьях, ей сразу же пришлось натолкнуться на сильное и ожесточенное сопротивление боярских олигархов, предпочли избавиться от жены и сыновей властного князя, который сдерживал, а то и жестоко подавлял их произвол.

Анна имела мужество не отступить перед мощным врагом — боярством. Хотя, трезво взвесив силы, княгиня оставила Галич, а потом добровольно ушла из Владимира. В течение первых двадцати лет XIII в. она ведет борьбу за возвращение детям Романова наследства, за восстановление Галицко-Волынского великого княжества, что, казалось, навсегда погрязло в болоте боярской анархии и произвола. Эта борьба велась от имени преемников, «Отчич» Романа — Даниила и Василька, поэтому мы расскажем о ее перипетии в жизнеописании старшего Романовича. Здесь же отметим, что княгиня Анна воспитала своих сыновей мужественными рыцарями, сознательными политиками и патриотами, борцами за объединение Галицкой и Волынской земель. Остановимся главным образом на происхождении княгини, ее окружении, так как раскрытие тайны ее семейной принадлежности позволяет по-новому взглянуть на события и явления истории Галицко-Волынской Руси конца XII — первой двадцатилетия XIII в.

Странное дело: галицкий летописец, избегая называть Романову княгиню по имени, охотно пишет о ее взаимоотношения с венгерским королем и польскими князьями. Вскоре после гибели Романа венгерский король встретился с Анной в галицком городе Сянику. В летописи сказано, что король увиделся с ятривкою своей и принял Даниила как милого сына. Эти слова летописца дали повод некоторым ученым считать Анну венгеркой. Но чуть дальше то же галицкий книжник замечает, что когда Анна и Василек, спасаясь от Игоревичей, которые вокняжились в Галицко-волынской Руси, приехала в Польшу, князь Лешко с большой честью Принял свою ятривку с ребенком! 3 этого замечания некоторые из историков сделал поспешных вывод, что княгиня была полькой.

Не одно десятилетие исследователи искали родственников княгини Анны в Венгрии. Но не нашли. Также безуспешными оказались поиски ее польских корней. Еще в начале нашего века знаменитый киевский генеалоги М. Баумгартен доказал, что Анна не могла быть ни венгеркой, ни полькой.

Сложнее обстоит дело с гипотезой о византийское происхождение великой княгини Романовой. Уважаемые историки приводили немало, казалось бы, серьезных доказательств в пользу такого мнения. Поэтому считаем целесообразным кратко рассмотреть важнейшие среди них. Сторонники версии, по которой Анна была византийкою, обращают внимание на ряд исторических фактов. В мае 1200 в Константинополе побывало посольство Романа — не сватали оно какую-то девушку для князя? Мы уже рассказали о трех походах Романа против половцев, первый из которых состоялся в 1197-м или 1198 г., а последний — 1204 г. Не была брачное соглашение следствием заключенного в конце XII в. русско-византийского союза? Ведь известно, что династические браки были наиболее надежной печатью для скрепления межгосударственных соглашений. В фундаменте «византийской» версии происхождения Романовой княгини лежит, таким образом, уверенность в близости между Галицко-Волынским князем и византийским императором — уверенность, которая берет начало в XIII в.

Увы — конечно, для сторонников «византийской» версии, — не существует никаких не то что показаний, но и намеков в византийских источниках о браке некой девушки из императорской семьи с русским князем Романом. А посольство 1200 не стоит связывать с второй женитьбой Романа. Должен был пройти некоторое время, прежде чем молодая прибыла в Галич. А Даниил родился 1201 Поэтому брачное посольство имело посетить Константинополя не 1200-го, а по крайней мере 1199

Кажется, мысль о византийское происхождение матери Даниила Галицкого родилась в скромной книге И. Майлат «История Венгрии», изданной в Вене 1828 Автор без ссылки на источник упомянул «вдову Романа, родственницу византийского дома». Эти слова произвели впечатление на нескольких историков последующих поколений, несмотря на то что И. Майлат был слабым ученым, допустил в своей книге множество ошибок, даже назвал Даниила ... Давидом.

Видимо, под влиянием утверждения И. Майлат оказался почтенный ученый М. Баумгартен, когда начал обосновывать версию византийского происхождения Романовой княгини. Он сначала пришел к выводу, что за Романа выдали дочь свергнутого из византийского трона Исаака Ангела. Правда, через 20 лет спустя в главном труде своей жизни «Генеалогия Рюриковичей» М. Баумгартен осторожно назвал жену Романа уже не принцессой, а просто родственницей Исаака II Ангела. Авторитетное мнение этого ученого произвела впечатление на поздних исследователей и вошла в научной литературе. Недавно в комментарии к польской хроники Кадлубка мы прочитали следующее: «Роман женился на византийской аристократкой».

Во всем этом историки не могли не испытывать искусственности и некоторой натянутости аргументов М. Баумгартена на: пользу того, что вторая жена Романа приехала из Византии; Польский ученый И. Играла, обратившись к критическому рассмотрению трудов М. Баумгартена, опроверг мнение ученого о том, якобы Анна была дочерью Исаака Ангела; византийцы знают только двух дочерей того Императора. Одну он выдал за короля Сицилии Танкреда, вторая поступила в специально для нее основанного монастыря в Константинополе. Третьей дочери Исаак Ангел просто не имел. И все же И. Играла было явно жаль отказаться от соблазнительной мысли, что Роман женился на девушке из Византии. Польский историк выдвинул собственную гипотезу:

По русского князя выдали НЕ принцессу, а знатную патрицианку Марию из знатного семейства Каматеросив, стоявшая близко к императорского престола. Его не смутило показания волынского летописца, по которому мать Даниила звали Анной. И. Играла предполагает, что когда вдова Романа около 1219 постриглась в монахини, она приняла имя Анны. Однако такое предположение выглядит искусственным. Гораздо более естественным является версия о том, что Мстислав Данилович помнил светское, семейное имя своей бабушки.

До сих пор историки не оценили должным образом тот факт, что один из предшественников Романа на галицком престоле Ярослав (1152—1187) связал свою судьбу с представительницей одного из крупнейших боярских родов Чагрив. Поддержка Ярослава со стороны этого и, вероятно, и других крупных боярских семейств обеспечила политическую стабильность в княжестве. Такой стабильности не хватало его сыну и преемнику Владимиру.

Во время почти тридцатилетнего княжения во Владимире-Волынском Роману пришлось иметь тесные отношения с местным боярством. Брак с дочерью Рюрика киевского не оправдал надежд: тесть отказался поддерживать Романа, опасаясь его чрезмерного усиления. Дело закончилось разрывом брака волынского князя с Предславою. Думается, не случайно время второго брака Романа Мстиславича совпал с объединением им Галичины и Волыни в единое княжество. Естественно думать, что, вокняжуючись в Галиче и начиная борьбу с местным мощным боярством, князь должен был обеспечить себе поддержку боярства другой — волынского. В таком случае брак с волынской боярыней был бы разумным и логичным политическим шагом.

Если принять мнение о волынское происхождения Романовой княгини (впервые выдвинутую, хотя и не обосновано, известным историком В. Пашуто), станет понятным упорно »молчание летописца о ее родословной, его последовательное нежелание называть ее по имени. Галицкий книжник, очевидно, понимал необходимость и политическую целесообразность такого брака, но не мог гордиться им: ведь Анна происходила не из княжеского рода. Хотя он относился к княгине с большим уважением, отмечая ее ум, волю, решимость.

Читая Галицко-волынский летопись за первые 15 лет — до того времени, когда 1219 Романова княгиня ушла в монастырь, потому что Даниил достиг совершеннолетия и стал править самостоятельно, — убеждаемся, что Анна пользовалась постоянной и безоговорочной поддержкой волынского боярства, по крайней мере тех глав крупных родов, которые названы на страницах источники. На ее стороне стояли и общины богатых волынских городов. Приведем лишь один, зато красноречивый пример. Около 1209 г., когда княгиня с младшим сыном Василием находилась в Польше, а Даниил жил в Венгрии, «приехали Берестяны к Лешка и просили Романовой с детьми, ибо они (дити. — Авт.) Юные». Эти слова галицкого летописца свидетельствуют, что Анну считали полноправной наследницей Романа и регентшей при несовершеннолетних сыновьях. Таким образом, община богатого торгового города Брест на севере Волынской земли поддержала княгиню и Романовичей в их соревнованиях к возвращению волынской отчину.

Мы попытались гипотетически определить боярский род, из которого могла походить княгиня Анна. Согласно нашим наблюдениям, среди волынских больших бояр летопись намного чаще остальных называл Мирослава. Источник создает впечатление, что это был ближайший к Анне и ее детей волынский боярин, которому поручались важные и деликатные дела дипломатического и военного характера. Мирослав помог Анне выбраться из опасного для нее и ее детей Владимира. Через пять лет спустя она пошлет боярина с важной дипломатической миссией в польского князя Лешка: требовать для Василька волынский город Белз. Мирослав повел дело так умно, что Лешко был вынужден передать младшему Романовичу Белзское удельное княжество. Будучи ближайшим к семье Романа боярином, Мирослав выполнял и роль советника и фактического правителя при малом Василькове. Именно ему Анна поручила править с восьмилетним Васильком в Белзе.

Мирослав участвовал в той долгой борьбе, которую вел Даниил за Галич. Он всегда был рядом с князем — и в бою, и в походе, и в осажденных врагом крепостях. Сопровождал обоих молодых князей и в торжественных событиях. Когда Василька пригласили на свадьбу в Суздаль, с ним поехал Мирослав. Летописец постоянно подчеркивает особое положение Мирослава при семье Романовичей. Вот почему мы считаем самым естественным, что Анна была родственницей, может даже сестрой того волынского боярина.

Как говорилось, 1219 г. г., когда Даниил вырос и не нуждался уже материнской опеки, Анна ушла в монастырь. Неизвестно сколько еще она прожила. Известно лишь, что долго. По крайней мере 1254 она участвовала в Государственном совете, созванном старшим сыном. Тогда папа предложил королевскую корону Даниилу. Князь в те годы возлагал надежды на папу в деле организации крестового похода против монголо-татарских поработителей. Но колебался принимать корону, ибо стремился действенной помощи от краев Запада, а не регалии. Тогда, подчеркивает летописец, мать, а также дружественные ему польские князья Болеслав и Земовит убедили Даниила в необходимости короноваться. Такой была последняя государственная действие Романовой княгини. Больше ее уже не упоминает Галицко-волынский летопись.