Судьба украинского заграничя, Берестейщины

Вопросы национальной и культурной самовизначености украинского на удельном территории Украины после получения ее независимости несколько утратило свою актуальность, однако оно глубоко актуален по сей день на украинских маргинальных землях, которые отрезаны от основной территории. Речь пойдет о западное зарубежье — Берестейщину и Подляшья.

Я, благодаря своей профессии, имела возможность увидеть, оценить и сравнить этнокультурную и этнополитической ситуации данных территорий изнутри, непосредственно в общении с простыми крестьянами, а также интеллигенцией — коренными жителями юга Брестской области Беларуси и Бельского и Гайнивського уездов Подляского воевидства Польше — земель, имеют украинскую этническую принадлежность, однако в силу политических обстоятельств находятся на территории соседних Украине государств. Что же, в ситуации, сложившейся на территории этих двух маргиналов есть много общего, что обусловлено, прежде всего, государственной политикой в отношении национальных меньшинств. Следствием такой политики является почти полное отсутствие национальной самоидентификации в крестьянской среде. Условия существования украинского этноса в течение последних десятилетий на территории Беларуси и Польши были почти одинаковыми: запрет открывать украинские школы, отсутствие в селах национально-культурных центров, популяризация иншоетничнои культуры, или же подтасовка удельного под так называемый "диалект" (как это происходило на территории Берестейщины ) на государственном уровне повлекшее по полной растерянности народа в вопросе национальной принадлежности. На Берестейщине, в лучшем случае, люди идентифицируют себя по территориальному признаку, называясь тутейшими, месни, реже — полишукы. Очень часто на вопрос: кто они есть? респонденты не знают как ответить, они теряются, колеблются, робко отвечают: Да вроде белорусы, но у нас здесь диалект, так, что больше в Украину ... а вообще — кто его знает ...

Для жителей Берестейщины украинский — это уже "заграница", хотя и недалекий. На вопрос ли у вас поют? крестьяне расценивали свою песенную культуру своеобразно, сравнивая ее с соседней зарубежной территории и поэтому часто приходилось слышать: Да у нас не очень, так чтобы пели, вот там на Украине — вот там уже поют хорошее ... В одном селе, заходя в магазин, разговорилась с продавщицей. Узнав, откуда я и чем занимаюсь, она оживилась: Ой, я так люблю украинский язык и украинские песни, там так красиво поют. Была я в Любешевском райони1 [Волынская область Л. Л.] на свадьбе (у меня муж оттуда), то так мне понравилось! Говоря это, она даже не заметила, что общается со мной на языке, которым я к ней обратилась, то есть, на украинском. Когда же обращаешь на этот факт внимание своих собеседников, они задумываются, однако редко соглашаются с утверждением, что разговаривают на украинском. Думаю, это обусловлено осторожностью: а кто знает, что за человек приехал, и почему она спрашивает. Да и сталинские и брежнивськи времена, когда за одно неосторожное слово человек попадал за решетку, не так далеко вошли в прошлое, чтобы их забыть. Но все мои собеседники утверждали, что белорусский у них не говорят, разве в школе учат, а так — или по-месному, или по-русски. Редко в селах встречались люди с определенным национальным сознанием, преимущественно из слоя сельской интеллигенции. Однако таких людей очень мало, потому что попытка возродить украинскую культуру на территории Беларуси в советское время воспринимались как проявления национализма, а все националисты, как правило, подвергались репрессиям, поэтому так мало кто и остался.

Социо-культурное положение украинских сел на Подляшье неутешительно: они часто наполовину а то и вовсе плененных, а там, где остались украинский — преимущественно пожилые и старые люди, молодежь — в городах. Создание украинских школ и культурных центров — дело неблагодарное, поскольку это хотя и не запрещено, но и не поощряется, и детей в селах негусто. Многие усадеб пустуют, либо функционируют в качестве дач, куда приезжают из города на выходные.

По национальной самовизначености пидляшукив, то тут целая история, поскольку они издавна считаются национальным меньшинством, но ... белорусским. Но нет несчастья без добра, ведь именно это уберегло их от знаменитого послевоенного переселения, так и остался кусок украинского на своей родной земле в Польше. Поэтому на вопрос: кто вы есть? люди отвечают с сомнением: Но нам говорят, что мы белорусы, но белорусы там, севернее, возле Белостоке, там уже Литва, а кто мы? — ... Однако, все, с кем я общалась отмечают четкую разницу между культурными традициями белорусского и украинского этноса и справедливо проводят границу между этими территориями, но четкой национальной самоидентификации в украинском нет. Такой ситуации во многом способствует значительное оживление за последнее десятилетие движения национально-культурного возрождения белорусского меньшинства на территории Польши.

Деятельность белорусских обществ захватила и украинскую территорию путем воздействия радио, телевидение, да и добровольных миссионеров, которые едучи по селам, вдалбливают в головы крестьян белорусские идеи. Радует тот факт, что движение за возрождение украинского национального меньшинства начался в кругах нового, молодого поколения интеллигенции Подляшья. Удивляет и вместе с тем радует рвением молодых людей на фоне уже почти перервaнои культурной традиции, негласной политики полонизации и непопулярности украинского и православия в Польше.

Более глубоко этот процесс можно понять на примере рассказа молодого украинского с Подляшье, который говорит, что он не знал, кем он был, ведь родители, хотя и говорили на местном диалекте, но никогда не заводили речи о национальной принадлежности, были "местными" православными людьми , как и все, а в целом — "поляками", ведь жили на территории Польши. Получая образование, парень начал задумываться над своим происхождением, и пришел к мнению, что он украинский. Начал общаться с такими же единомышленниками — вот и образовалась, почти из пепла новая украинская генерация, что трепетно относится ко всему родному — изучает украинский язык, обычаи, песни, пытается изучить и продолжить местную культурную традицию. Древние обряды, вышедшие из активного употребления и сохраняются лишь в памяти людей старшего поколения становятся предметом научного исследования молодых, образованных людей, которых интересует родная культура.

Я и моя сотрудница, Галина Похилевич, присутствовали на современном украинском свадьбе в окрестностях Бельска Подлясского. Хотя традиционных обрядовых песен там звучало немного, и группа молодежи с энтузиазмом распевали обычные украинские песни, которые они по собственной инициативе изучили и не только из уст своих родителей, но и из печатных сборников и кассет, преимущественно изданных в Украине. Следует отдать должное и работе Союза украинской Подляшье, который культивирует украинскую культуру на образовательно-научных принципах. Так вот, кажется, что национально-культурное возрождение украинства на Подляшье, непосредственно теряя народную традицию, переходит в сферу опосредованно образовательного функционирования. Новое поколение, являясь прямыми потомками носителей устной культуры, перескочив условную пропасть, стали изучать эту культуру на образовательном уровне.

В результате — с наполовину растворенного в другом этносе народа, из народа, который представлен в основном крестьянами, из народа, культурная традиция которого находится на грани разрыва образовался новый национально-сознательный слой интеллигенции, изучает и культивирует украинскую культуру. Вместо этого, образованная молодежь Берестейщины, с которой приходилось общаться во время экспедиций, (а это были преимущественно студенты университета в Бресте и уроженцы украинских маргиналов) частично а то и полностью бессознательная того, что они являются украинский, хотя были среди них и историки, которые довольно неплохо знали историю своего края, и филологи-фольклористы и этнографы, изучавшие этнокультурный наследство местного населения. Мало кто из них владел местным диалектом, разве выходцы из сел. Однако белорусский здесь тоже мало пользовались. Родная украинская и государственная белорусский языки в научном процессе и повседневной бытовом употреблении успешно обменялись русском.

Интересный случай, произошедший в одной из экспедиций, иллюстрирует вышесказанное. Вечером первого дня, когда я со своей сотрудницей только-только приехали, на выгоне за школой, в которой мы жили, был организован костер. Вокруг него сидели участники экспедиции — преподаватели и студенты Брестского университета, разговор шел на русском языке. Вскоре, на огонек подошло и несколько местных парней. Они устроились возле нас, и начали что-то спрашивать. Я ответила на украинском и в ответ услышала недоуменный вопрос: А как это вы только приехали и уже так хорошо по-месному говорите? В отличие от нас, мало кто из студентов мог говорить на местном диалекте. Этот язык живет только в деревне, в устном обращении, считается белорусским "диалектом" и этим фактически нивелируется ее ценность. Мало кто из молодых людей задумывался над тем, что этот "диалект" является показателем их национальной принадлежности, и представляет огромную культурную ценность.

Да что говорить о молодежи, когда ученые мужи, их наставники, которые наверняка не сомневаются где проходят этнические границы Украины, не имеют смелости сказать правду, боясь политических преследований со стороны государства, устройство которого, к сожалению, еще очень далек от демократического. Поэтому государственная политика Советского Союза по слиянию всех наций, а впоследствии Беларуси, которая преследует упорное непризнание земель Берестейщины этнически украинскими, дали свои пышные результаты. Официально жители Берестейщины названы белорусами, ученые относят их к полишукив с отдельным диалектом, а Берестяны, определяя свою национальную принадлежность, сами не знают, кто они.

О украинское общество Берестейщины, находясь на территории Беларуси, мы только слышали. Фактически его работа является незаметной, но разве можно упрекать его членам, если они работают под массивным прессом враждебной государственной политики?

Итак, изменения к лучшему в положении украинского Берестейщины, выдается будут полностью зависеть от изменения существующего государственного устройства на более демократичный. Однако судя по результатам последних президентских выборов, по крайней мере еще пять лет, ситуация останется неизменной. Можно только надеяться на то, что культурная традиция украинский, которая еще достаточно хорошо сохраняется в селах, за это время не начнет угасать, и еще будет достаточно детей для того, чтобы было кому преподавать украинский язык и передавать культурное наследие.

Стоит вспомнить еще один интересный процесс, характеризующий этнокультурную ситуацию западного зарубежья Украины. На территории Берестейщины и северо Подляшья активно пропагандируется и поощряется участие крестьян в художественной самодеятельности. Регулярно в городах, городках, а то и селах проводятся концерты, конкурсы, фестивали народной культуры, в которых принимают участие фольклорные коллективы. Именно эти акции в большой степени способствуют сохранению устной народной традиции. Благодаря этому в селах при местных очагах культуры существуют вокальные а то и вокально-инструментальные группы (зачастую при участии баяниста), участники которых регулярно собираются на репетиции, восстанавливая часто уже забытый местный песенный репертуар. Таким образом народные произведения вместо своих удельных функций в контексте народной жизни приобретают иной "искусственного" сценического назначения, однако именно это придает им "второе дыхание".

В Беларуси это поставлено на государственный уровень, как было и в советское время. В каждом сельском доме культуры регулярно проводятся какие плановые культурные мероприятия — концерты, семинары и т.д., на которые зьизджаються работники культуры из других сел и руководители из района. Хотя такие мероприятия часто носят формальный характер, а репертуар коллективов корректируется в зависимости от поставленных районным начальством целей, однако нельзя отрицать их практической ценности. Благодаря таким мерам, реконструируются и воспроизводятся на сцене аутентичные обряды с действом и песнями, в народных костюмах. Участники этих спектаклей — в большинстве люди, которые помнят обряд непосредственно, поэтому эти представления в целом правдиво отражают картину местной культурной традиции.

Наряду с этим, во время экспедиций на Берестейщине мы узнавали и о комичные случаи. Часто на сцене воспроизводились несвойственные для данной местности обрядовые действия — чаще всего это касается обрядов Купала и вождение Куста, которые распространены в этом поприще не сплошь, спорадически. В основном сценарии и песни этих действ почерпувались с книжных источников, а иногда к этим "плановых" праздников придумывались и новые псевдо-обрядовые тексты песен, которые исполнялись на известные мелодии. Такие представления происходят также в народных костюмах, с обрядовыми атрибутами, однако реальность таких реконструкций, близость их к аутентичного обрядового действа часто зависит от глубины знаний и чувства ответственности клубного работника, организуемых.

На территории северного Подляшья сельские певческие коллективы формируются преимущественно на основе участников церковных хоров. Таким образом эти группы кроме церковной музыки культивируют и светскую — обрядовую и позаобрядову. Возможностей донести свою музыкальную традицию до общественности общества также достаточно. Всегда на Подляшье как и на всей территории Польши есть организованные народных фестивали, конкурсы, в которых значительную роль в организации принимают общества национальных меньшинств. Безусловно, такие фестивали и конкурсы играют чрезвычайно важную роль в процессе сохранения народной традиционной культуры.

Итак, подытоживая и сравнивая впечатления, которые я получила во время этнологических экспедиций на Берестейщину и северное Подляшья можно сделать несколько выводов. Этнополитическая положение украинских меньшинств как в Беларуси так и в Польше далеко от идеала — это полностью зависит от политики государств, на территории которых они проживают в течение последних десятилетий. Однако в неблагоприятных условиях государственной политики и иноязычной окружении на этих территориях достаточно целостно сохранилась украинская культура. На территории Северного Подляшья, где происходит интенсивная миграция сельского населения в города, народная традиция, к сожалению, находится на грани упадка, на Берестейщине, хотя традиционная культура и находится в пассивном состоянии, однако она сохранена на удивление хорошо.

Собственно, сохранность удельных традиций если бы в законсервированном состоянии является общей уникальной особенностью этих двух территорий. Несмотря на политические границы, войны и переселения, люди в глубинах сознания сохраняют свои культурные достояния, традиции своего края, хотя уже и не знают, кто они есть, и что несколько веков назад их земля была центром могущественного Галицко-Волынского княжества, а населяли это княжество русины, или же по-нынешнему украинский ...