Украинский архитектор Максим Мосципанов

Что интересного для историка в лице скромного Королевского городничего, много лет — и, наверное, не в "гоголевском" стиле — старался градоначалия и благочиния в своем родном месте? Стоит извлекать из-под архивного пыли память об этом, якобы обычного чиновника Новгородсиверського наместничества? Наверное, таки стоит. Ведь недаром в свое время в "Киевской старине" было посвящено ему небольшую заметку, которая так и утонула в этом кладезь всякой украинской старины. А то, что мы очень мало знаем о его жизни, совсем не значит, что оно было неинтересным.

Карьера Максима Мосципанова не была обычной. Отец его, Клим Корнеевич, был сын посполитого с.Подолова, Кролевецкой сотни, подданного генеральной судиинои Чарнишовои. Человек хорошо грамотный, он был писарем Кролевецкой сотни, а впоследствии дослужился до рангах бунчукового товарища (1781) и имел за собой подданных 6 душ обоего пола. Из двух его сыновей младший Матвей был г. 1788 вахмистром орденского Кирасирського полка. Старший, Максим Климович Мосципапов, родился еще в начале 1740-тых годов. Он получил неплохое образование (возможно, в Черниговском Колегиюми). Службу свою он начал г. 1759 в канцелярии Малороссийского Сокровища, военным канцеляристом, и был там до 1763 года.

Но канцелярская работа не очень привлекала эту небудничные человека: Максима Мосципанова интересовало другое. Года 1763 он, с разрешения гетмана Кирилла Разумовского, "определен в обучение для нации малороссийской ... (архитектуры)" и 6.VIII. 1763 стал "архитектуры помощником" а с 1765 года был уже самостоятельным архитектур. Учителем Мосципанова был выдающийся украинский архитект половины XVIII века — Андрей Квасов, ученик Растрелли. У него Максим Климович "обучился ... арифметики, Частия геометрий, копирования чертежей, снятия с малых ситуациев планов, фасадов и при произвождениы практики в присмотру казенных работ прилежних оказивался и обходился добропорядочного", как аттестовал его Квасов в начале 1766 (22.1. .

Успехи Мосципанова обратили на себя внимание глуховских органов власти и самого Румянцева, и того же года он был послан "для докончания начатой им архитекторской науки" до знаменитого московского архитектора Василия Баженова, "профессора и члена разных академиев", первый вице-президент петербургской Академии Искусств , который учился архитектуры за рубежом, в частности в Дюваля в Париже, и г. 1761 составил при парижской академии экзамен на звание архитектора. Баженов скоро оценил здибносги Мосципанова. В ноябре того же 1766 он писал Румянцев, что Мосципанов "особым его к оной (" архитекгорской науке ") склонность и усердным прилежанием и в начальных пропорциях приобретенным знанием заслуживает о себе рекомендаций". Отправляя Румянцева "зделанной им (Мосципановим) по задачам в. С-ва (Румянцева) прожект", Баженов писал:,, Со всякой справедливостию ... засвидетельствовать могу, что он, Мостипанов, подает хорошую надежду быть полезным в сем художеств отечеству "- и, поддерживая ходатайство Мосципанова о предоставлении ему" приличного его науке чина ", просил" наградить его, как для содержанія себя, так для покупки необходимо потребных к артитектуре книг и на инструменты с материалами, годовым достаточным жалованье, что он совершенно в свое время отечеству заслужить ".

Не знаем, какие были последствия этих рекомендаций, но Мосципанов работал в Баженова еще в сентябре 1767. Как видно, молодой архитект (А. Н. Лазаревский, автор заметки в "Киевской Старине", называет его "первым малороссийским архитектором") с увлечением отдался своему делу. К сожалению, не известно подробнее, успел ли он выйти на широкий путь художественного мастерства. Но есть основания полагать, еще не в одном строительстве того времени — и на Украине, и в России (в Москве) — он принимал участие. Возможно, что в разных строениях (и репарациям) Квасова в Киеве и Глухове, а также в имениях Румянцева на Украине, остался след художественного таланта Мосципанова.

Но что-то перебило художественную карьеру украинского архитектора. Возможно, что Мосципанова потянуло на Украину; возможно, что материяльни условия архитектурной труда не могли обеспечить его как следует, а еще надо сказать, что в глазах тогдашнего старшинского общества, которое только вилущилося из казацкой, поповской, мещанской и даже крестьянской скорлупы, занятие архитектурой как профессии отнюдь не могло импонировать. А тут подошла русско-турецкая война, и наш архитект меняет перо военного канцеляриста на саблю воина. Года 1773 он получил ранга поручителя, а г. 1774 находился в штабе Румянцева, в должности флигель-адъютант "ранга капитанскаго". Военную службу он продолжает также после войны и г. 1779 достает ранга секунд-майора.

В октябре 1781 Мосципанов, тогда "абшитований майор", был назначен на Королевского городничего, а г. 1782 получил ранг надворного советника. Года 1787 он просил наградить его орденом св. Владимира IV степени, но, кажется, напрасно. На должности Королевского городничего Мосципанов оставался долго, возможно, до конца жизни. По крайней мере еще года 1797 коллежский советник Максим Мосципанов был городничим в Коропе. Последние годы Мосципанова прошли тихо в провинциальном захолустье. Мирно начальствував он над градом Короп. Здесь он и женился на дочери коропчанина и коропивського казначея, коллежского асессора Василия Лихошерстова — Марией, от которой имел нескольких сыновей. Умер он где-то в последних годах XVIII или в начале XIX века.

Не богата на факты биография Максима Мосципанова. Но она вызывает ряд мнений. Прежде всего, действительно с переходом на военную службу закончилась творческая деятельность Мосципанова? Мы очень мало знаем об архитектурном и вообще художественная жизнь на Левобережной Украине во второй половине XVIII века. Глуховское строительство 1760 — 1770-х годов, во времена Малороссийской Коллегии, церковное строительство на Украине (особенно в Киеве), которое пышным цветом расцвело в последние десятилетия свободного и богатого монастырской жизни перед секуляризацию имений (1786 года), строительство губернияльних учреждений Левобережья в 1780 — 1790-х гг, наконец строительство по большим имениях украинской и русской знати на Украине, — все это требовало архитектурных сил и талантов.

Года 1788 по М. Мосципановим считалось в Коропе и г.Новый мельницах 26 крестьян мужские пола и 21 крестьянка.

Архитектурное строительство на Левобережной Украине того времени было связано с блестящим развитием имперской архитектуры, оставил замечательные памятники европейского искусства на российской почве. Строения Растрелли, Камероца и Граверги были и на Украине и они мало чем уступают лучшими произведениями этих великих художников. Но было бы огромной ошибкой полагать, что вся архитектурная творчество на Левобережной Украине второй половины XVIII века шла в русле русского искусства. Этому противоречит деятельность таких украинских архитектурных центров того времени, как, например. Киевской школы, выросшая в духе традиций Готфрида Шеделя, в лице ее лучших представителей — С. Ковнира и а И.Григорович-Барского. И несомненно, что были в то время и на Левобережной Украине украинские Архитект, большие и меньшие таланты, что их произведения в большинстве своем не сохранились в водовороте истории, а их имена затерялись в массе архивного материала. Случайно знаем, что известный впоследствии харьковский архитект Ярославский строил в конце XVIII стол. губернияльни учреждения в счет выпуска акций. Знаем также, что в то время в Глухове (а, пожалуй, и в других местах Левобережья) работал украинский архитект Федор Савич.

Несколько слов о Ф. Савича, потому что его биография в чем напоминает жизненный путь Мосцинанова. Коллежский канцелярист (также канцелярии Малороссийского Сокровища) Федор Савич, представитель известной старшинской фамилии, был года 1772, по приказу Румьяннева, предназначенный ученика в Квасова к "науке архитектуры" — "по собственному моему произволению", как вспоминал он позднее в одной официальной заявлении. Под руководством Квасова Саввич работал до 1778 года (еще в начале 1779 он считается "архитекторским мучеником"). Он хорошо усвоил теорию, но признавал, что недостаточно знает практику.

Года 1778 Квасов отправился в димисии и вскоре умер (до 1781). Савичем надо было (да и хотелось) ехать кончать науку в Петербург. Но бедность и семейные обстоятельства (глубокая старость и одиночество матери) стали этому препятствовать. Так бедный архитект вынужден был просить (25. V. 1778 г.) Румянцева свободном и й его от той науки и назначить снова "к грамотным делам" до скарбовой канцелярии. Румянцев не дал на это согласия. Года 1779 Ф. Савич "за познания в архитектуре" достал ранга военного товарища. Еще в 1780-х годах он выполняет ряд архитектурных работ, в частности при достройке им же начатой (1779 г.) соборной Свято-Троицкой церкви в Глухове (1782—1784 гг) и, кажется, при восстановлении Глухова после страшного пожара 7. VIII. 1784 года. Но это были слишком узкие рамки для молодого архитектора. Талант томился в провинциальных условиях, и конец можно было предвидеть. Савич, как и его старший коллега Мосципанов, вынужден был сменить архитектуру на обычную карьеру чиновника. Года 1782 он был назначен начальником стола Новгородсиверськои казенной палаты, год 1784 получил ранга титулярного советника, а г. 1790 был асессором этой палаты. Дальнейшая судьба его нам неизвестна.

Можно думать, что под руководством такого талантливого мастера, как Андрей Квасов. на Левобережной Украине в 1760 — 1770-е годы создавалась новая украинская архитектурная школа, которую можем условно назвать Глуховский, влияние ее на архитектурное строительство Левобережной Украины второй половины и конца XVIII века требует специального исследования. Нет сомнения, что отставка Квасова г. 1778 нанесла этой школе большой удар, хотя возможно, что она, в лице учеников Квасова, продолжала еще существовать и таким образом дальше влияла на развитие украинского строительного искусства.

Так были тогда на Левобережной Украине свои украинские Архитект, были, пожалуй, и архитектурные таланты, только мы их еще мало знаем. Действительно, разве нам известно, кто именно строил такой выдающийся памятник украинского клясицизму, как Новгород-Сиверский "триумфальная" врата 1787? В ней настолько отчетливо заметное влияние баженовськои школы, можно предположить участие или самого великого мастера (кстати, связанного с "новгород"), или хотя бы кого-то из его учеников (может, Львова?). И не пришлось Королевском городничему, по приказу начальства (Румянцева) или по приглашению своих новгородсиверських друзей, вспомнить "молодые годы" и науку Баженовата Квасова? Жаль, что до сих пор не удалось докопаться в архивах до имя автора этого замечательного произведения!

Но личность Максима Мосципанова должно интересовать не только историка украинского искусства. Очень интересные вообще его связи с В. Баженова, его учителем в науке архитектуры. Дело в том, что Баженов был близок к тем кругам, которые враждебно относились к политике Екатерины II. Философ и масон, связанный дружественными отношениями с найчильнишимы представителями российской либеральной интеллигенции, большой поклонник цесаревича Павла Петровича, Баженов не мог не разделять присущего этим кругам несколько критического отношения к екатерининской политики на Украине, а его персональные связи с выдающимися деятелями украинского автономизма , в частности с Г. А. Полетикой, свидетельствуют о его политические симпатии и вместе с тем указывают на возможные источники его информантов об Украине. По нашему мнению, Баженов около стоял до тех пересправ, которые, очевидно, имели место между российской оппозицией и украинскими автономистами 1780-х годов и которые были, так или иначе, связаны с зарубежной миссией Василия Капниста 1791 года. В свете этого фигура ученика Баженова, бывшего флигель-адъютант Румянцева Максима Мосципанова, занимавший довольно почетное место в украинском обществе Новгородсиверщины, набирает особого интереса.

Очерк выдающегося украинского историка Александра Оглоблина (1899—1992) подается по изданию: Оглоблин О. Люди Старой Украины. — Мюнхен: Днепровская волна, 1959. Правописание первопечатному сохранены.

Клим Мосципанов был женат на Феодосией Ивановной гладкой, дочери казака Ниженського полка (кажется, из г. Воронежа.

Источники и литература

1. Киевский Центральный Архив древних актов, фонды:

а) Малороссийской Коллегии (Черниговский отдел), 1778 г.;

б) Малороссийского генерал-губернатора по Новгородсиверському наместничеству (ч. 211), в частности дело ч. 95;

в) Новгородсиверського наместническое Правления (ч. 280), дела 17Х2, 17Х7. 1790, 1796рр.

2. Б. Гринченко, Каталогъ Музея украинскихъ древностей В. В. Тарновскаго. II, ст. 300 (ч. 478: о архитектора Максима Мосципанова 1766).

3. П. Добровольский, Триумфальным Екатерининския ворота въ г. Новгородсеверске. "Черниговския Губернския Ведомости", 1902, 2877.

4. "Записки Историко-Филологического Отдела ВУАН", т. XIII-XIV, ст. 394 (о архитектора Ярославского).

5. (О. Лазаревский), Архитекторъ Мостипановъ. "Кіевская Старина", 1902, том LХХVИ, кн. 4, "Документы, известия и заметки", ст.8-11.

6. А. Лазаревский, Малороссийские посполитьые крестьяне, изд. II, Киев, 1908.

7. В. Лукомский и В. Модзалевскими, Малороссийский Гербовникъ, СПБ, 1914.

8. "Описание Новгородсиверського наместничества (1779 — 1781)", К., 1931, ст.362, 395,432.

9. "Списки Черниговскихъ дворянъ 1783 года", Черн, 1890.

10. "Черниговския Губернския Ведомости", 1888,12 (Ф. Савич).