Жан-Батист Гренуй

Любовь в жипи человека начинается с любви материнской, бескорыстной, искренней, самовидвертои. «Что означало для Гренуя слово« мать »? — Спрашиваем мы у школьников. И получаем ответ: ничего.

Существует в мире людей и такая бессмертная ценность, как милосердие, его должны воплощать те, кто занимается сиротами. Но Греную эту ценность испытать не удалось. Все кормилицы ненавидели ублюдка, который их «обжирав», патер Террье испугался за свою бессмертную душу, когда увидел, что младенец в корзинке то вынюхивает. Опекунша сирот, мадам Гайар, женщина с «безжалостным ощущением порядка и справедливости», методично зарабатывала на детях деньги и считала, что это правильно. Если смотреть на мир совершенно рационально, это, действительно, правильно: каким же еще путем она должна купить себе ренту, благопристойную старость и благопристойную смерть?

Воспитанники пансиона мадам Гайар не имели никакого представления о добре и зле. их просто кормили отработанным, водянистым молоком и равнодушно воспринимали даже их попытки убивать друг друга. «Бог», «совесть», «радость», «благодарность» остались туманными понятиями не только для Гренуя, но и для других воспитанников пансиона.

Вторым «воспитателем» Гренуя был кожаный мастер Грималь, который охотно использовал беспризорных детей на опасных работах, так как в случае смерти кого-либо из таких рабочих ответственность не угрожала.

Интересно, что люди, которые общались с настоящим гением, этого абсолютно не понимали. Мадам Гайар отправила девятилетнего Гренуя в кожаную мастерской, как только увидела, что он может найти нюхом старательно спрятан бумажник. Ремесленник Грималь видел в Гренуя только безропотного и очень выносливого рабочего, который пережил даже смертельно опасную язвой. Для маркиза де ла Тайад-Еспинасса одичавший человек с недоразвитой способностью к речи была лишь «подопытным кроликом», которого просили «не умирать сегодня, и, если возможно, потерпеть до послезавтра, иначе будущее летальной флюидальнои теории окажется в серьезной опасности».

Оценить способность Гренуя проникать в самую суть, в душу запаха могли только специалисты-парфюмеры. И они его оценили, правда довольно своеобразно.

Судьба свела Гренуя с «уважаемым ремесленником и уважаемым коммерсантом» Джузеппе Бальдини, носителем древних и XVIII вв. уже деградирующих традиций итальянских парфюмеров. Бальдини имел то, чего не имела ни мадам Гайар, ни бесславно потопленный в Сене Грималь. Бальдини имел знания и опыт, владел парфюмерными технологиями и вообще был культурным человеком. Он быстро понял, что перед ним — гений, которого искусство парфюмерии не знало за всю свою историю.

Бальдини считал себя добропорядочным христианином, он исправно наведывался в церковь, постоянно вспоминал Боже имя и строго осуждал «всех этих Дидро, далам-бэр, Вольтер и руссо». По требованиям христианской этики он должен был склонить голову перед талантом Гренуя, который, играя, создавал столь изощренные и оригинальные композиции, фирма Бальдини стремительно поднялась к общеевропейской славе. Но так не произошло. Метр Бальдини предпочел прятать маленького человека за закрытыми дверями своей мастерской, а феноменальные формулы, этот человек создавал, считал своими собственными. И не имел в этом никакого сомнения.

Приобретя на таланте Гренуя капитал, славу и почет, Бальдини отпустил его в Грасу аж из двадцати пятью франками в кармане, не пожав на прощание руки, «... так далеко его симпатия не простиралась», — иронически отмечает автор.

«Примитивный грабитель запахов» Дрюо использовал Гренуя так, как и другие. А что еще можно было делать с человеком, который, имея особые способности, не делала ни одной попытки заработать на них? Дрюо чистосердечно считал Гренуя законченным дураком.

Проводя вместе с классом анализ текста, мы постоянно сталкиваемся с одним или другим положениям иррационально взгляда на природу существования гения в мире людей. Исследуя отношение большинства из них к Гренуя, мы четко видим грань между «выродком за избытка» и «уродами за недостатка», «уроды за недостатка», или «люди пользы», пытаются использовать Гренуя, зарабатывать деньги и место в обществе на его таланте и на его труда. И вот что интересно: они не испытывают при этом ни стыда, ни угрызений совести. Они делают это спокойно, с чувством собственной правоты. Потому что в этом мире так принято, потому что мир людей пользы давно существует по таким законам.

Гренуй абсолютно не сопротивлялся внешней среде. Почему? Ставим перед классом задачу: «Попробуйте объяснить пассивную позицию Гренуя по отношению к миру людей, используя цитату из текста» ... Результатом выполнения становятся различные моменты, связанные с отношением гения к внешнему миру:

«Для тела ему требовалась минимальное количество еды и одежды. Его душа не нуждалась ничего »;

«Он хотел выразить внешне свое внутреннее« я », и ничего больше, только свое внутреннее« я », которое считал более весомым, чем все то, что мог предложить внешний мир»;

«... Это был не мир, то были люди ...» и т. д.

Используя прием «дополнения образа» ставим перед учениками следующее задание: «Представьте ситуацию: вы встретили Гренуя во время его длительного путешествия в город парфюмеров Грасу. Попробуйте уговорить его вернуться в Париж и начать собственное коммерческое производство духов. Ведь вы имеете веские аргументы: создание новых ароматов, которые казались людям непревзойденными, было для Гренуя игрушечной делом; продажа таких духов мог бы приносить их автору огромные прибыли; Гренуй мог бы иметь собственную мастерскую и магазин в Париже, мог бы иметь даже сеть мануфактур, мог бы подняться на вершину европейского общества. Как вы думаете, что ответила бы вам маленькая уродливая человек? Какое выражение должно ее лицо, ее глаза во время вашего разговора? »

В ходе ответов приходим к выводу, что есть огромная бездна, разделяющая Гренуя и мир обычных людей. Маленький человек, скорее всего, просто не ответила бы ничего (так кажется большей части класса), потому что просто не поняла бы того, что для многих людей является несомненной истиной. Гренуй жил по другим законам. По каким же? Попробуем ответить на этот вопрос через рассмотрение того, что отличало Гренуя от обычных людей. В первую очередь — это отсутствие собственного запаха, т.е. отсутствие личного кода. Отсутствие собственного запаха природа компенсировало феноменально развитой способностью к восприятию мира. Автор сравнивает ноздри маленького Гренуя с глазами: «Террье казалось, что ребенок смотрит на него своими ноздрями резко и испытующе ... малыш якобы глотал носом то, что выходило из него, Террье, то, чего Террье не в состоянии ни спрятать, ни удержать.

Малыш жадно вбирал в себя мир. Интересное замечание: «Между тем, что везде определялось как хороший запах или зловоние, он не делал распределения — пока не делал». Есть Эрос и Танатос, жизнь и смерть, любовь

и ненависть просто не существовали в его душе как отдельные категории. Смердиння клопа было для него равнозначно аромата цветов, а запах жареной телятины — дыханию далекого моря. Автор сравнивает Гренуя, который еще не ощутил эстетического принципа, с хищной рыбой, которая в стоячей воде подстерегает добычу. Гренуй «охотился» на новые запахи и складывал их в казну необычайно развитой памяти, где они хранились пока в хаотическом состоянии. Это было жадное наблюдения мира без всякой цели, наблюдение ради наблюдения, на уровне инстинкта.

Ставим перед классом вопрос: «Как вы думаете, естественным или позаприродним явлением был сам Гренуй? Естественным или позаприродним явлением был его дар? »Школьникам кажется, что человек, который не имеет личного запаха и видит мир через ноздри, является явлением позаприродним. Тогда напоминаем школьникам о метафорическую суть романа. Перед нами — дар художника, всегда предполагает наличие определенных физических данных: восприимчив музыкальный слух для музыканта, обостренное чувство цвета для живописца и т. д. А парфюмерия является метафорой искусства, превращенного в коммерческое дело. Метафора довольно печальная, кстати. А что же тогда означает отсутствие собственного запаха? Ответ, по нашему мнению, можно найти в тексте. Автор сравнивает Гренуя с хищной рыбой, змеей, с клещом, из бактерией: «Он часто останавливался, Привалившись к стене какого-нибудь дома или прячась в темном углу, и стоял там, закрыв глаза, разинув рот, раздувая ноздри, неподвижный, как хищная рыба ...»; «Клещ почувствовал кровь», «Он был вынослив, как бактерия» и т.д.

Сравнение с бактерией выдалось нам багатоз-начущим, и мы применили прием «поиск смысла». Бактерия является микроорганизмом, который, в отличие от других микроорганизмов, не имеет собственного ядра. Бактерии не могут выполнять свои естественные функции сами по себе. Они непременно паразитируют на обычных микроорганизмах. Бактерии могут веками существовать, никак себя не проявляя, пока не появятся условия для выработки токсинов, и тогда бороться с ними трудно. Бактерии могут приносить как зло, так и добро. Могут убивать, вызывая процесс гниения, возбуждая смертельно опасные болезни (тиф, туберкулез, чуму и т.д.), а могут, наоборот, вызывая брожение, превращать природные вещества на пользу людям. Чем не характеристика Жана-Батиста Гренуя, безусловно, рождена философией интуитивизма, которая понимает творческую способность на уровне животного инстинкта?

Гений не существует сам по себе, как личность, он является силой, которая приходит в мир, чтобы превратить его, когда к лучшему, а если и к худшему.

Подобный смысл мы имеем и в сравнении гения с клещом. Клещ инстинктивно использует кровь животных и людей, так же, как Гренуй использовал окружающий мир. Все, что его окружало, — люди, цветы, деревья, животные, вещи — было явлением одного порядка. Весь окружающий мир был для него материалом, из которого он пытался изъять душу, а «ничтожный остаток» в виде истощенных цветов, тел мертвых девушек и мертвых животных его не интересовал.

Взгляды Гренуя напоминают взгляды большинства просветителей («пощечины по лицу Бога»; идеализация природы; хирургический анализ человеческого общества, в котором большая часть просветителей выделяла в первую очередь негативные стороны; пропаганда нового, «правильного» мира, который люди могут создать, опираясь на собственный ум. Авторское мнение приближает нас к вопросу: а не был просветительский движение вместе со всеми его трагическими последствиями Великой Местью мировые обычных людей, которая пришла от гениальных личностей, полных зла. И не самые обычные люди создали почву для роста бактерии гениального зла?

... Магическая сила гения заставила людей забыть о Боге, благотворительность и благотворительность. Уважительное город Грас наполнился «криками, хрюканьем и сто-

гнанням десяти тысяч бесстыдных зверюг. Духи, созданные Гренуя, не просто вызвали любовь, они вызвали еще и страстное желание захватить объект любви, получить от него материальную, телесную наслаждение. А прекрасным является только то, что всем нравится без пользы (Кант). То есть художественный гений Гренуя создал не прекрасный, а преступный шедевр, опорочил и красоту, и добро. Так маленький человек отомстила миру. Во-отомстила бессознательно, так и не поняв ни природы красоты, ни природы добра. Правда, люди позаботились о том, чтобы вычеркнуть память о Гренуя не только по истории города, но и из собственной памяти. Уважаемые парфюмеры разбрелись по домам и продолжили коммерческие дела.

Человечество, заколдованный силой злого гения, не освободилось бы от этого влияния самостоятельно, без помощи неизвестной силы, которая снова напомнила Греную о возможности получения собственного запаха и превращения его в обычного человека. И Гренуй покинул этот мир, потому что задыхался. Оставил, зная, что мог бы служить этим «вонючим миром».

Бродяги, которые съели Гренуя, спасли человечество от гибели, а Гренуя — от обязанности жить. Хотя не надо преувеличивать их благотворительность: проглотив свою добровольную жертву, они раздувались от гордости, так как считали, что «впервые осуществили то относительно любви». Но какой любви? «Корыстных, жадной, захватнической», — будет ответ. Другой, по мнению автора, в этом мире не имеет.

Роман Зюскинда являет собой не только саркастическую иронию над человечеством, но и, пожалуй, гротескное преувеличение. Роман пугает мрачностью, но заставляет думать не только о прошлом, но и о будущем человечества.

На заключительном этапе изучения мы обратили внимание школьников на то, что жизнь Гренуя начинается и заканчивается на парижском Кладбище Невинных, где накануне Великой Французской революции построили рынок, который существует и сейчас. Есть бактерия гениальности вернулась туда, откуда пришла, и ждет своего времени. Она может снова выйти в свет в виде маленького человека, только теперь не в Найс-рючишому, а в найгрошитишому месте Парижа, и снова начать реализовывать давнюю схему превращения живого материала на продукты гениальности. Опираясь на указанный автором ориентир, мы предложили ученикам создать небольшие эссе о существовании нового Гренуя, родившегося на рынке в XXI веке (прием «представление-символ»). Произведения получились довольно интересными: ученики говорили о рождении человека-счетчика, которая способна толкнуть мир в сумасшедший дом, о гениальном продавца, который может продать нашу планету другим цивилизациям и т. д. Но все «страшные сказки» заканчивались хорошо, потому что таинственная сила всегда спасала человечество и принуждала Гренуя возвращаться к состоянию сна.