Жизненный и творческий путь Тараса Мельничука

Тарас Мельничук родился 20 августа 1939 года и был третьим ребенком в семье Мельничук. В интервью газете "Вестник Коломыи" 1991 г. он признался, что отец не желал его рождения, но мать нашла отвагу возразить мужу.

Так и появился на свет великий украинский поэт и страдалец. Тогда в карпатских деревнях был обычай крестить детей именами дедов и бабушек или же в честь святых. А тут гуцульском мальчику дают Шевченково имя, такое редкое в этих краях.

Ли предчувствовал отец, сыну выпала такая тяжелая судьба? Ли предчувствовала что-то тетка Елена, посоветовав назвать ребенка именем Кобзаря? Но чем-то имя и талант Т. Мельничука подобные Шевченко.

Малому Тарасу пришлось изведать тяжких лихолетья войны. И уже тогда в нем виделась непокорная, гордая нрав. Когда научился читать, то увидел новый мир сквозь призму мнений и рассказов других людей, которые он находил в книгах. Читал много, одновременно приобретая знания и вдохновение для будущего творчества.

Больше всего любил драматургию В. Шекспира. особое отношение у Тараса было к Библии. Ребенком в родительском доме вычитал из этой Святой книги, что сначала было Слово. И уже тогда понял, что Слово — это нечто могучее. Читая Библию он открыл для себя волшебную силу метафоры, и это впоследствии убедило парня, что без метафоры не может быть поэзии. Стихи же начал мережиты из девяти лет, тяжело переносил насмешки отношению к ним.

Но наступило еще одно бедствие для гуцульского народа — по горным склонам начали насильно создавать колхозы. У людей забирали имущество приобретенное тяжелым трудом. Не миновала эта несправедливость и семье Мельничук. Старший брат Василий помогал и тайком способствовал лесным ребятам, а маленький Тарас завидовал силе и отваге неуловимых воинов УПА. Уже ребенком он осознал, что сила духа может и горы перевернуть.

Первая учительница была родом из Коломыи. В малом Тарасу она заметила большой талант и всячески поддерживала одаренного ребенка, вела отдельные занятия с ним, пидживляючы тяга к изящной словесности.

Окончив семилетку в родном селе, Тарас с разрешения отца продолжал обучение в соседнем поселке Яблоневые, где была средняя школа. Здесь еще больше вырос и возмужал его талант, он встретился с будущим поэтом Дмитрием Павлычко, который уже окончил школу и был известным среди молодых поэтов.

После окончания десятилетки работал корректором районной газеты "Советская Гуцульщина", далее — в Коми АССР лесорубом, валовидбийником на Донбассе.

Вернулся в родное село весной 1957 года, женился на любимой девушкой Марийкой Залуцкой. В ноябре 1957 года призвали Тараса в армию аж в Приморский край, служить ему пришлось в сложных условиях в городе Сучана, но недолго. В середине мая 1958-го его снова встречали Уторопы, жена Мария и только что рожденная доченька Слава.

По возвращении из армии юноша начал готовиться к поступлению в университет. Друзья и знакомые советовали учиться, чтобы не пропал талант, и он пошел на дневное отделение филологического факультета Черновицкого государственного университета им. Ю. Федьковича.

В ранних студенческих стихах Тараса уже выкристаллизовался гигантский дух протеста, одетый в метафору и неологизмы. Автор смело декламировал свои стихи в общежитии на студенческих вечеринках, которые несмотря на суровые предостережения коменданта и администрации общежития, все же происходили. Да и сам устраивал кулуарные поэтические вернисажи. На них звучало живое поэтическое слово, в бесконечных спорах рождались новые стихи, создавались метафоры ...

Тарас с женой Марией определенное время занимались резчика — в основном им удавалось изготовления небольших резных пейзажей и портретов известных лиц. Но этот промысел не давал больших заработков, и художник начал рисовать.

Впоследствии, на третьем курсе едет по комсомольской путевке на строительство горно-обогатительного комбината в Кривой Рог.

Наслушавшись о больших заработки на сибирских лесоповалах и на больших комсомольских стройках Сибири, Тарас решил и здесь попытать счастья.

1961 года с группой работников-западников оказался в далеком сибирском городе Красноярске. Через год, закаленный сибирскими ветрами, без "длинного рубля", вернулся домой. В полупустом чемодане мужа жена нашла тетрадь лирических стихотворений и несколько газет на русском языке, в которых были напечатаны стихи Тараса. Удалось устроиться на работу даже в Верховине. Где нашлось место в районной газете "Верховинские вести" в отделе сельского хозяйства. Зарплата была относительно мала, кроме того приходилось платить за наемную квартиру в селе Глубокой. Собственно, в этом селе познакомился с девушкой Марусей, которая стала его второй женой ...

1964 поновляеться в университете, из которого через полтора года его отчисляют за вольнодумство.

1967 г. в издательстве "Карпаты" выходит первый сборник стихов "Неси любовь планете". В этом же году автор поступает на заочное отделение Московского литературного института.

Именно где-то в это время в Черновицком университете, где еще хорошо помнили поэта, был организован вечер поэзии. На нем выступил Т. Мельничук со свежей только что завершенной поэмой "Осанна", которая впоследствии войдет в его известной сборника стихов "Чага". Очевидно, именно тогда имя поэта был занесен в картотеку КГБ и установлен оперативный надзор за ним, потому что после выступления Тараса уже в Верховине вызвали на беседу в органы. С тех пор началось давление на автора и постоянные запугивания родными и друзьями, провокации и увольнения с работы ... пришлось ему обивать пороги не в одной редакции, но везде отказывали, к тому же были проблемы с пропиской. В конце концов, махнул рукой на все это и снова отправился в далекую Сибирь. Теперь уже в Томскую область, о чем сам позже говорил: "Туда посылали насильно людей, а меня оттуда выгнали.

Сдает к печати рукопись сборника стихов "Чага", что стало причиной его первого ареста 29 января 1972 во время массового заключения украинской интеллигенции.

Следствие, ужасные допросы ловкими следователями КГБ доказали поэта к срыву, после чего его подвергли психиатрическому обследованию в спецотделе областной больницы. Тут слепой случай свел Тараса с интересным человеком — беглецом из советского государства Берничуком Аполлоном, с которым потом он оказался в пермском лагере.

Через месяц пребывания под следствием, художник начал осознавать странную вещь: чем больше он открывал свою душу следователю, тем более увьязнював ее, плел сам на себя тугой невод, из которого не выпутаться. Но было слишком поздно, чтобы что-то отрицать.

В лагере, где оказался Тарас, были две длинные бараки с четырьмя отделами. Каждый отдел имел две жилые секции. Лагерная администрация так замысловато разбросала по секциям украинских узников, чтобы их было везде поровну. Чтобы они не жили сплоченно. Поэт Олекса Резник, критик Евгений Сверстюк и Олесь Сергиенко были в одной секции; Левко Лукьяненко с Покровским — в другой, Анатолий Здоровый, Степан Сапеляк, Анрей Турик — еще в одной.

Тарас, обладая непревзойденным искусством словообразования и молниеносного рифмовки, быстро стал любимцем украинской общины зоны. Существовала в зоне подпольная группа, которая ловко переправляла информацию на волю. Тарасу сообщили, чтобы он приготовил несколько хороших стихов, которые можно передать за рубеж. И действительно, вскоре они были напечатаны в зарубежных журналах. У автора пытались выведать кому именно он читал или передавал стихи. Но поэт сделал вид из себя простака, объяснял, что его стихи мог кто-то украсть из тумбочки, тем более что их забирают при обысках, то, может, и сами гебисты передают.

Весной 1975 Тараса перевели в соседнюю тридцать девятую зону в Всехсвятская, где он познакомился с Иваном Свитличным, Игорем Калинцем, Анатолием Марченко, Семеном Глузманом. Особенно уважал Тарас Игоря Калинца, которого немного знал еще по воле.

После того, как отбыл наказание в Пермских лагерях, вышел на свободу в марте 1975 Находился под наблюдением органов безопасности. В апреле 1979 г. за "совершение сопротивления сотруднику милиции", а в действительности — за антисоветскую деятельность арестован на четыре года. Дальше — несколько лет административного надзора, скитания в поисках работы. Работает в редакциях районных газет Хотина, Косово, Верховины, Ивано-Франковская область. 1982 г. в Торонто выходит сборник стихов "Из-за решетки", 1990 г. — "Строфы из Голгофы" (Великобритания). За сборник "Князь росы" (1990,1992) был удостоен премии им. Т. Г. Шевченко. 1994 г. была напечатана сборник стихов "Чага" в коломыйской типографии им. Шухевича благодаря ее директору Михаилу Андрусяку. Последние годы Т. Мельничук жил в Коломые.

Годы, проведенные в лагерях (первый арест 1972 г., вторая — 1978 г.) оставили свой след на бескомпромиссной, откровенной душе поэта.

Через год после второго ареста Тарас пишет открытое письмо с символической и характерной для тогдашних времен названием — "Прозрение". В нем человек за сорок, истощенная системой, клейменые духовно, вынуждена обливать грязью своих собратьев по перу и по убеждениям, отречься от своей деятельности за предыдущие годы и вынужденно петь дифирамбы справедливой советской власти. Ли не глумление? Душа поэта разрывалась от боли, создавая этакого "покаянное письмо" и отрекаясь от того, что творил почти всю свою сознательную жизнь — самого себя. Это письмо, как отмечал сам автор, писался для того, "чтобы иметь возможность как можно скорее вернуться на свободу к литературному труду, к своим родным и близким, которые, верю, с нетерпением ждут моего возвращения ..." [50; 3].

Вымученная, израненная душа, изболевшееся тело, одиночество — это и правда все то, что получил художник после изнурительных скитаний по тюрьмам. Поэтому не удивляют нас строки "Прозрение".

За такое самоотрицания стоит осуждать НЕ художника, а эпоху, которая сломала миллионы человеческих судеб, казнила множество талантливых деятелей, покалечила тысячи светлых душ.

Награжден и наказан своим буревийним характером и ярким талантом, потеряв здоровье по лагерям, Т. Мельничук угасал на глазах. Последние годы его жизни — это больничную кровать, на которой рак догризав его зболени легкие.

Рассказывают, что за несколько дней до смерти пришел к поэту знаменитый гуцульский мольфар (волшебник, знахарь) Михаил Нечай в гуцульской одежде. Тарас поднялся. Вдохнул полной грудью (чего в последние дни не мог делать) и радостно воскликнул: "Горы! Горы! "

Ночью 29 марта 1995 поэта не стало. Он был Поэтом и Патриотом с большой буквы, настоящим князем поэзии. В первом сборнике стихов Т. Мельничука "Неси любовь планете" (1967) есть такие трогательно провидческие строки:

... мне силы хватит идти по дороге, — которой нет. [48; 7].

Это без преувеличения, предопределение себя на гибель в условиях дикого режима. Зато есть уверенность и право "не прорасти до отечеств чужих, а хотя бы прорасти маком горячим на твоей, Украина, цветастом пределы" [54; 27].

Т. Мельничук говорил: "Я с миром хочу общаться на равных. А мир же не боится быть таким как есть. Чего я должен бояться? "[55; 14]. Всю свою жизнь он боролся, чтобы не предать себя, своих идеалов, стремился всегда быть самим собой. Жаль, что для этого мира поэты не всегда такие, какие они есть и должны быть. Не потому он постоянно стремится перелицовывать их, перевоспитывать тюрьмами, лагерями, другими, более изысканными методами. На долю Тараса также выпало немало психологических пыток, колючих проволок лагерей, где порицается все высокое, уничтожалась человеческая личность, истощалась мысль и душа, разрушались физические силы. Преодолевая боль, поэт не падал духом, оставался собой:

На Украину, моя дорогая, на Украину, —

Из всех безнадий и надежд.

После десятилетий страданий пришло возвращения на волю. На вопрос, как он прожил свою жизнь, если бы вернулись молодые годы, Т. Мельничук ответил: "Мандры и поэзией."

Недруги не давали ему покоя. Так, в ночь с 19 на 20 августа подожгли его родной дом. Наверное, пытались избавиться и самого поэта. Когда на пепелище приехали его друзья, то прежде всего подумали: так и произошло. Но Тарас, к счастью, гостил в Тернополе ...

Факт присуждения премии им. Т. Шевченко был, пожалуй, только для позирности, мол, воздали. Однако никто не почувствовал больших обязанностей перед художником.

Переступив порог "новой" хаты в Коломые, которую выделила ему местная власть, можно было увидеть тесную комнатку с маленьким коридорчиком и с окном на трассу. Все это "нашелся" для больной, уже не молодого человека. Но поэт никогда не жаловался на свою судьбу.

Судьба Т. Мельничука (как и многие другие того времени) была изуродована. За что? За антисоветскую пропаганду. Теперь это звучит как злую насмешку. Судьба уничтожена, но остаются поэзии, которые требуют обстоятельного исследования, признания своей неповторимости.

Т. Мельничук — поэт с ярким, самобытным и щедрым даром. Он создал неповторимый и жизнеутверждающий мир со своим образом мышления и чувствования.

А одновременно — человек раскованной, свободной характера твердого гуцульского духа ( "срубят — Пусти новые корни, чтобы не знали когда ты успел") и, безусловно, драматично судьбы.

Тернистый путь также судился многим его стихам, рукописям ... Сколько их, исписанных плотным живописным почерком, рассеяно среди людей, а сколько превратилось в муках на черный пепел ...

Под пером Т. Мельничука утверждалось свободное и своеобразное украинское слово, искренняя любовь к Украине, страстное стремление к неуярмленого жизни на предков земли. Поэт унаследовал свободный дух запорожских казаков, который не дает стать рабом. Ростки этой свободолюбия довольно заметно пробились в художественном слове первые книги Тараса "Неси любовь планете" (1967). Ее выход в свет как раз пришелся на период бешеного разгула реакции, когда имя В. Симоненко изымалось из литературного реестра. Да и только Симоненко. О Лине Костенко целом было запрещено упоминать, а для мировой общественности коммунистические идеологи придумали сказочку о счастливом беззаботная жизнь человечества страны Советов, и такие как Тарас Мельничук только клевещут на советскую действительность ".

Да и напечатана в 1982 г. украинское Канады в издательстве "Факел" книжка Т. Мельничука "Из-за решетки", попала в Украину лишь в начале 90-х. Поэтический сборник "Чага" было конфисковано при аресте поэта 1967 А было еще рукописей на которых 20 сборников, которые сохраняли отважные потовые друзья. Свез их Тарас в Уторопы в 1990-м и мечтал упорядочить и сдать в печать, и не суждено.

Но за коллекциями, которые остались после поэта (кроме уже упомянутых, это еще и "Князь росы" (1990) и "Строфы с Голгофы" (1990)), по рукописям произведений, которые печатались в периодике (своеобразные подборки стихов в журналах "Днепр "," Украина "," Октябрь "(теперь" Колокол "), газете" Литературная Украина ", коллективном сборнике" Яворове листья "и др.) мы, читатели, становимся свидетелями отчаянного прорыва к тому времени сквозь зарешеченные горизонте, задротовани пути. ...

Весной 1992 года Т. Мельничук стал лауреатом Государственной премии Украины имени Т. Г. Шевченко за сборник стихов "Князь росы". А в июле этого же года за подборку стихов в газете "Литературная Украина" был удостоен премии имени В. Сосюры и принят в ряды Ивано-Франковской Союза писателей Украины.

Поэту, к сожалению, не пришлось полностью раскрыться, реализоваться и даже оставить для будущих поколений весь творческий достояние. Немало стихотворений дневниковых записей Т. Мельничук не вывез из неволи, потерял при обысках.

Доведенный до отчаяния, поэт и сам сжигал свои произведения. В частности, в протоколе допроса от 3 июля 1972 есть объяснение причин сжигания в ноябре 1971 года второго экземпляра сборника стихов "Чага", различных стихотворений из циклов "Золотой Козелец", "Девясил". Далее сжег еще и другие стихи, в основном — разные сонеты. Названы причины: "Сжег после того, как со мной было проведено беседу в обкоме партии. Был плохое настроение и я решил вообще покончить с писанием стихов ". Комментарии, конечно, здесь излишни.

Тарасова поэзия содержит в себе животворную энергию, малый космос его большой души. Сам поэтический процесс Т. Мельничук сравнивал к випорскування — лету из-под ног птицы или громыхающих скатывание камня с горы, середина которой должна быть величиной в язык. Очевидно, что под действием инерции размах, силу которой остановить невозможно, это сокращением нередко приводило к потере выразительности образов. А это иногда допускало глубокий семантический "провал" создавая наружу впечатление иллюзионистского притворство. Таким образом достаточно большой объем написанного может содержать в себе постоянно повторяющиеся два-три слова, а само произведение может завершаться нарастающими потоками непонятной языка или невероятным насилием.

Поэзию Т. Мельничук писал "запоем" и "боялся захлиснутися ею" [24, 30]. Одержимый его поэтической энергией, "потрясен его неистовыми метафорами", И. Калинец написал некоторые поэзии, в частности лирический цикл (с посвящением Т. Мельничук) "Рождественское алогийне" [24; 32].

Концентрационный режим лишь блокировал поэтическую свободу художника окончательным противником которой могла быть Смерть. Его пугал только пустое пространство между Словом и Смертью, это не раз рассказывал в очерках автобиографического эссе.

Для понимания поэтической индивидуальности следует рассмотреть факторы сознательного и подсознательного в творческом мышлении Т. Мельничука. В публикациях неоднократно упоминаются изнурительные сны, которые мучили поэта почти каждую ночь с доминирующим образом навозной жижи, в которой в предсмертном экстазе под давлением Незнакомца болталась его голова ... Мотивы отчужденности, страха, нереализованной попытки соединиться с Женщиной которые ранили душу Тараса, с отчаянием выливались в стихотворные строки, их можно было бы назвать вписанными в произведение сигналами ужасающей действительности. Заброшенность была пророкована ему еще перед рождением "... уже тогда, в 39-м, меня, младенца, мать спеленала в звериный страх, в человеческую резню и кровавую пожар "[29; 73]. Здесь становится ясно, что жизнь уже сначала достигло опасности, которая не может быть совместима с фикцией сознания. Подсознание имела проявление в снах. Поэту внутренние переживания нависшей опасности, выливались в кошмарные сновидения, ночной бред, из которых, как говорил Т. Мельничук, "сам Франциско Гойя описал бы лучшие свои полотна".

Интересны рассуждения И. Франко по поводу участия подсознания в создании художественного мышления. Он разграничивает "верхнюю" сознание, самостоятельно творить не может и "нижнюю", которая, если ее всколыхнуть (муки творчества), освобождается на время от непосредственного контроля мысли и начинает производить автоматически открывает свои несметные богатства, из которых фантазия художника строит свой собственный мир, похожий и непохожий на тот, в котором мы живем.

Сам Тарас Мельничук по этому поводу давал советы молодым поэтам: "Если вы, ребята, к Слову проберетесь и оно пойдет вам навстречу — тогда вы непобедимы. Слово — Бог. Оно — живое, оно — свобода! В каждом нашем слове затаился Господь или его сподвижники. Иисус — в сердце. Поэтому если ты через Слово не сконтактувався с какими высшими мирами — слезай с телеги. Притом Слово это должно стать и оставаться только твоим. Второй назовет иным Слово. А ты дай это! Это !..".

Франко указывал на сходство поэзии и сновидений, замечал характерны общие для них признаки: предметность и яркость образов, аналитический характер изображения (образы развиваются во времени), легкость ассоциаций. Особенно важным признаком является символизация понятий. "Поэтическая так же, как и сонная фантазия на любит абстрактов и общих мест и охотно транспонуе их на язык конкретных образов. Часто эти образы очень далеко стоят от тех абстрактных понятий, которые они символизируют. Поэтическая фантазия, используя воспоминания, которые хранит "нижняя" сознание, строит свой особый мир. Этот мир живет по законам действительности, которое отображено, и одновременно по своему внутреннему закону — закону высокого преобразования жизни, домысла, если хотите — "мифа".

Какой бы ни была поэтическое воображение, она ограничена опытом, записями памяти и в значительной степени зависит от способности второй раз пережить все пережитое. Эта способность присуща каждому человеку, в творческой деятельности приобретает совершенно особых форм, является психическим состоянием, которое сопровождает репродуктивное переживания и называется вдохновением.

В художественном воспроизведении пережитого огромную роль играет ассоциация, она вступает подробные и громоздкие описания. Рождается ряд новых эстетических средств, основа которых — пробел, который заполняет ассоциация.

Здесь стоит сказать об ассоциации, символы, образы, поскольку считаем эти понятия очень характерными и важными для раскрытия поэтического мира Тараса Мельничука. В его стихах живут и развиваются образы росы (символ очищения, правдивости), гор (родная земля, твердыня, которая является опорой в самые трудные минуты), птиц (олицетворение стремительности, страстей), трав и цветов (все живое, что имеет душу и дорогое до бесконечности). Поэт говорил, что в росе, как в капле, происходит весь мир, наши чувства, наши мысли, наши страдания. Она — лечебная купель на рассвете, что исцеляет от экземы и псориаза. Образ росы в стихах Т. Мельничука появляется в разных ипостасях; но везде содержит основную символику — чистота, исцеление.

Так, в поэзии "открой свое лоно ..." проходит ассоциация росы с девушкой, которая "пела на гитаре":

              . . .

он любую звезду целовал

и она страдала

ибо не было у них детей

лишь роса пела на гитаре

и гнались юноши

за девушками

как лошади смеющиеся ...

Несохраненные целомудрие, которая становится причиной бесплодия, отчаяния мужчины и женщины — это мотив, который удачно видлунюеться одним символическим строкой: "лишь роса пела на гитаре". Уже говорилось о том, что образы поэта сквозные, то есть объединяют стихи в единое целое, отражаясь в них какой-то одной деталью, чертой, грани из множества других. Как в стихотворении "сидит дождик ..." тот самый образ росы, но уже несет другое идейную нагрузку, ради этого открыв другую свою содержательную сторону:

сидит дождик

в роще рощи

и росу делает

кап-кап

кап-кап

Какое тебе росо дать сердце

Чтобы не разорвалось

а дай мне сердце

зеленый как калина

а дай мне сердце

сладкое как Украина.

Как видим, здесь упоминавшийся образ ассоциируется с новой жизнью, появлением маленького существа, которому душу, сердце дается с неба. По верованиям наших предков вода имеет способность запоминать информацию, возможно, где отсюда автор берет идейное воодушевление для последней строфе стихотворения: сердце наполнена любовью к Украине, ее красоты будет иметь силу снести, стерпеть, пережить судьбу, предназначенную ему и украинской нации.

Та же девственная чистота. непорочность раскрывается посредством символики образа росы в поэзии "присядь зайчику ...":

присядь зайчику

у земляники

черлена же

вплоть лапку печет

ты все же мужчина

хотя и косить не умеешь

а трава под самый росой

а трава под самый косой

ибо девушка.

Здесь развивается еще одна смысловая линия этого образа — "трава под самый росой ... потому что девушка "- обычаи, устоявшиеся рассуждения людей относительно девственности, невинности переносятся в среду, сферу существования природы. Действующие лица стихотворения — зайчик и земляника, трава, которая "под росой", река, которая "давно уже замужем". Поэт одухотворяет природные явления, животных, предоставляя им специфических человеческих черт. Стих имеет в этой связи настроения увлечение прошлым, обрядами, верованиями и традициями своего народа.

Самобытность мира художественных образов Т. Мельничука определяется в известной мере и свойственным гуцульской мифологии анимизмом всего сущего в природе. Не здесь ли источник любимого художником художественного приема — одухотворение природы, персонификация ее явлений. Всю жизнь гуцула — от колыбели до могилы — прочно переплетено с жизнью окружающей среды. Потому-то и в стихах Тараса природа никогда не остается равнодушным к человеческой печали или радости, горя или счастья. Лиризм его укоренен в гармонии внутреннего мира героев и окружающей среды. Как вот в поэзии "а еще травы мои не скошены ..." духовное состояние, самочувствие, жизнеутверждающие настроения персонажа передаются природными явлениями, признаками:

А еще травы мои не скошены

И дороги в клубок НЕ смотаны,

И земля, как свадебное приглашение —

С пшеницевою позолотой.

Над моими скрипками манящий

Еще смычковые покручувать усы.

Под моим хмельными калинами

Еще девушкам терять бусы.

Относительно одухотворение природы, неодушевленных предметов, следует заметить, что этот прием автор использует и ради построения нового желанного мира:

. . .

а на столе хлеб

в кружевной рубашке

и под крышей

ласточка строит себе

маленькую Украину.

В этом мире действуют человеческие законы, однако здесь они воспринимаются отстраненно, потому удивляют, смущают, становятся непонятными, а некоторые — вообще не поддаются логическому осмыслению, а именно в следующей поэзии:

топор птицей

поклонилась

топор

на маленькое деревце

помолилась

помоги боже.

Уже кое-что было сказано об образе птицы в стихах Т. Мельничука, здесь мы можем заметить новую смысловую линию — невпиннисть, скорость. Топор и птицы — два, кажется, несовместимые понятия, почему же автор ставит их в один ряд как сравнение? Почему топор (орудия казни, убийства) приобретает человеческие черты, душа, ибо получает умение молиться, просить чего-то (приобретать энергетику) от созданного божества? И для чего — для казни, убийства. Можно ли было яснее раскрыть суть человеческой жизни, жестоких взаимоотношений, когда на трупах строятся государства-захватчики?

В произведениях гражданской (политической) лирики речь идет о событиях общественно-политической жизни (губительные последствия войны, цивилизации, ужасы, истребление людей за собственное мнение, свободолюбивый слово, за желание иметь независимость для своего народа), воспеваются фигуры выдающихся исторических лиц (часто встречается мифологический образ Икара, сказочный Мольфар, который пробуждает национальное достоинство.

Например, в стихотворении:

Падай, Икар ...

Не мучайся зря.

На падение право

Заслужил ты летом.

И уже навстречу тебе

Летят деревья

И птицы, и люди! ...

Икар не слышит.

Икар вытирает слезу,

Чтобы не упала вместе с ним

На планету. .

Автор сопереживает с духовными порывами героя, сочувствует ему, видя его старания напрасными. Читатель может заметить родство идейных мотивов лету до солнца (символ правды) с творениями художника, предназначенными отразить сложные противоречия жизни, заклеймить их или же возвеличить. И как Икар, поэт вынужден выстрадать боли народа, "вытереть слезу" с верой в то, что его подвиг, лет души, заставляет посмотреть на небо (символ свободы) отчаявшиеся глаза нации, ее проводников.

В философской поэзии Т. Мельничука нарушаются проблемы бытия человека и общества. Мимолетности и тщетность всего сущего на земле, и одновременно неповторимость каждого "дня грядущего" который даст жизнь новым "подснежниками, симфониям, городам / и Прометея ..." — идейная тематика следующего стихотворения — философии бытия:

Да здравствуют снежинки, летящие в завтра,

Хуртвоно, сильнее метель.

Каждый когда-то ждет запад

Во пучком костлявой травы.

Он и ты, и я — всем одно спасибо

И плата всем одна и та же.

Играй же, пока не погасла в пласт

Твоего солнца скрипка золота.

Играй красиво, на высокой ноте

Ув имя свое и имя второй,

Где у звезды клен покупает золото

И возвышаются соборы, танки и стога.

Рука поэта-мыслителя видится в последней строке стихотворения: "и возвышаются соборы, танки и стога". Человеческие творения разного плана и смысла здесь поставлены в одну строку. Мы строим соборы — символы святости, духовности, ведем войны — уничтожение, отрицание жизни, существования и стога, которые являются життествердженням. Сочетание несовместимых понятий, как уже было отмечено — одна из характерных черт мировоззрения поэта, представляемой в большинстве его философских стихов:

Слова сегодня — мертвы.

Не обязательно слов.

Судьбу читайте

По реактивных крестик в небе.

Кто хочет жить — пусть живет

А кто не хочет — успеет умереть.

Но это не новое.

Прослеживается та же тематика, что и в предыдущей поэзии, однако здесь имеем большую художественную совершенство, лаконизм фраз, что создает насыщенность идейного содержания.

В пейзажной лирике Т. Мельничука ли не самый заметный весь обширный кругозор его поэтического гуцульской души, любовь к каждой травинки, птички, к Украине. Какое замечательное видение зимы имеем в стихотворении "В декабре горы — верблюды белые", где автор состояние природы умело сочетает с лирическим настроением героя (однако не можем сказать, что они являются созвучными, это мнение возражали бы последние две строки поэзии):

В декабре горы — верблюды белые.

В декабре в горах — радость морозная.

Завмира в снежных объятиях

Черный дуб при санной дороге.

Волчий след юркнул напоперек

Звон малиновых кистей на лошадях.

И летит земля белоперая,

Как высокая чайка — полукругом.

И ничего в зиму я не прошу,

Только дзвонного лету в заснижжи

И чтобы не скоро эта вечная порошки

Замела глаз моих нежность.

У Т. Мельничука превалирует в стихах трагизм, но это светлый трагизм, что нас поднимает, окрыляет. Художник стремится, чтобы поэзию его воспринимали не как биографию, а только как поэзию. Он был слишком свободный — творил вне этого мира, совсем не работал на биографию. С его страдания, великого неизмеримой боли родилась настоящая поэзия.

А вот что говорит сам Тарас Мельничук в одном из интервью украинскому телевидению: "Поэзия для меня — все. Во всем живет поэзия — только нужно увидеть, услышать ее звуки, связаться с ней. Поэзия — это та энергия, энергия, я бы сказал, где всего человечества ... это есть нечто такое глобальное и вместе с тем это является Человек, это Я "[27; 4].

Поэт, который ничего не знал, и даже не подозревал, что в стране есть политзаключенные, признается о своем пути в литературу и как власти позбиткувалася над ним: "Арестовали меня 24 января 1972 года. Во время следствия — обвинение было ... статья 62. Это — антисоветская агитация и пропаганда с целью подрыва, свержения советской власти. В чем же это свержение, что я так глубоко пидкопав под советскую власть, свергнуть мог ее, такую мощную, подпереть тысячами танков, ракет, миноносцев? ... а это было — стихи. Одним словом, обвинили за поэзию, за слово. За родное слово ... "[27; 4].

Т. Мельничук всегда высказывался резко и категорично, резко и откровенно. От первой своей поэзии он уже принадлежал времени, литературе, поскольку материалом для творчества были сложные перипетии собственной жизни.

Его стихи — это и глубокое раскрытие движения репрессивной машины, которая не останавливалась перед уничтожением людей физически и морально. Многие попав в ее мельничное колесо, канули в небытие, а еще больше — тлели и скнилы в сырых, тюремных камерах, ожидая изнурительные допросы, и не каждому удавалось выстоять и не предать друзей, родных, самого себя ...

Вера помогала Поэту создать себе определенный и доступный только ему мир, в котором он сажает свой Сад, в котором есть все, чего так не хватало ему в обездоленному и холодном жизни: и деревьев, которые плодоносят даже зимой, и золотая рыбка как тотем, оберег обычаев и традиций гуцулов, и олени с олененок, лошади с жеребенок, коньки-цвирконикы, труженицы-пчелки, гуси-лебеди, чайки, перепелки.

В созданных лирических мирах Поэт находил спасение от страшных снов, кровавой действительности, видел себя хозяином на своей земле:

   

. . .

У меня полей,

у меня пшеницы

Как серебра-золота

по всему миру.

За сто чужеземных

Утренняя звезда

Я не отдам

и вишневую виту. [13; 40].

Вера помогала Поэту разорвать колючую проволоку на чистом небе и вывести Слово из заключения, так как понимал, что:

... если поэт не свободен,

Так будь проклята воля и,

Что заставляет жить двойным.

Тяжелым, как черный крест, жизнью.

Вера создала в нем гражданское мужество, придавала силы для самопожертвования, помогала нести свой крест и не потерять себя как личность. Любви к Украине, надежды на светлое будущее своего государства, нации, поэту хватило, чтобы согреть, оживить каждую строку своего стихотворения, чтобы зарядить поэзию животворной энергией души, того малого космоса. Т. Мельничук знал, что дорога на Украину тяжелый и тернистый, но знал также и то, что только там его Слово и Дом:

На Украину дорогая моя, на

Украину —

По всем безнадий и надежд,

То ли в черную, или в ясную

час,

Потому что там Слово мое и мой Дом.

На Украину дорогая моя, на

Украину,

Каменистая, терновая — иду все

равно,

Человеку дано одну

Родину —

Сердце одно.

В промерзший лагерях поэт жил надеждой возвращения к матери, к Украине. Имел надежду, что все-таки виборсаеться на свободу, а там Словом пробьет лед уныния и упадка, поднимет из спячки земляков, разбудит их национальные чувства, потому что знал:

Тот идет, кто боится застоя,

А уходит — к чему-то дойдет.

Кто не верит в железные устои —

В тумане вовек не упадет.

Тот идет, кто ведет за собой,

Кто ведет.

Оберегом от падений и опасностей для Т. Мельничука была любовь, что обняла его душу к безграничности. В плену ее горячих волн он утверждал: "Земля от ЛЮБВИ не устает". Поэт узнал это чувство настолько, что уже не сможет убить и маленькую букашку. Даже росу сокрушить рассвете ему не хватит смелости.

Сердце вишни ...

Кто к солнцу

дошел ...

Земленько, будь теплее!

Люди, будбте нежнее —

Сильнее!

Рождается ЛЮБОВЬ. [13; 40].

Можно утверждать, что все творчество и жизнь Поэта является учением о Жизни и всей его полноте и в духовной насыщенности.

Так, строки, рожденные страданием и болью, полные любви ко всему живому, крика отчаяния, просьба остановиться перед убийствами, разрушая и всепоглощающей цивилизацией поражают еще и своей символикой, ассоциативностью, многогранностью образов, ритмомелодикой, структурной совершенством.

Список литературы

 

1. Андрусяк И. "Мне силы хватит идти по дороге, которой нет" (Материалы к уроку, 2. Гришин-Грищук И. Калиновые ключи Т. Мельничука / / Слово и время . — 1999 . — № 10 . — С. 76-80 .

3. Дорошенко Я. Поэзии княжить вечно. К 60-летию со дня рождения Тараса Мельничука / / Еженедельник Галичины. — 1998. — 20 августа. — С. 14.

4. Жулинский М. Князь росы / / Мельничук Т. Ю. Князь росы: Стихи / Передм. М. Г. Жулинского. — К.: Молодь, 1990. — 152 с.

5. Медведь В. Князь росы: Эссе [О Т. Мельничука] / / Современность. — 1992. — № 10. — С. 18-22.

6. Мельничук Т. Стихи [датированы 25. II 1980] / / Еженедельник Галичины. — 1998. — 20 августа.

7. Мельничук Т. Стихи / / Днепр. — 1964. — № 5. — С. 22-23.